В четвертом классе у нас хватило времени, чтобы галопом повторить материал всех лет учения. По этому случаю я произнес большую, достойную Мелвилла, речь о китах. К сожалению, это не повлияло на мою оценку,. поскольку дело было уже после сессии, скобка была закрыта. Михайлов лишь выразил свое сожаление по этому поводу. Бюрократизм ударил по мне еще на заре жизни.
Преподаватель Михайлов вмешивался в мою жизнь. В одной повести я назвал коралл кустом — и подвергся суровому выговору за отдающую невежеством поэтическую вольность там, где дело касается науки. У меня же претензии к преподавателю Михайлову — хотя они имеют тот же характер, что и его претензии ко мне,— гораздо серьезнее, только неуместно здесь их приводить, поскольку материя их довольно специфична. Профессор Михайлов, польские биологи и я знаем, о чем речь.
Сейчас я уже не смог бы рассказать столько о китах или кричать из-за рождения амебы, и все же в любое время года, когда я брожу по лесам и полям, я понимаю многое, происходящее вокруг, глаза мои не слепы, а уши не глухи, я умею дружить с землей.
Встречи после гимназии с двумя названными учителями необычны лишь по той причине, что люди, некогда
встречавшиеся много лет ежедневно, пережили эпоху печей. Однако я помню необычную встречу, которая никакого дальнейшего последствия не имела; только р
аз в жизни и была она, словно какой-то сонный бред.
Ранней весной 1945 года, в ночь с пятнадцатого на шестнадцатое апреля, мой батальон был разбит. Мы наступали без всякой поддержки и разведки. Люди вышли из окопов, переплыли на понтонах Нису и на другом берегу, рассредоточившись в боевую цепь, пошли с исходных позиций в густой туман, высоко поднимая, как болотные птицы, ноги: боялись мин. Потом нам прямо в лицо ударил густой пулеметный огонь, и цепь залегла. В свете ракет точно били снайперы. Трудно было поднять людей, вжавшихся в землю. Большинство из них впервые столкнулись с таким. Нельзя лежать в таких случаях, но перед рывком вперед хорошо получить артиллерийскую поддержку, поскольку это поднимает дух. Так говорится в тактических руководствах. Мы же не получили поддержки, хотя командир моей роты тут же дал ракету. Наступили минуты нерешительного ожидания, что на войне означает смерть. В течение следующих минут людей и землю перемешивали немецкие минометы, пристрелявшиеся к каждому сантиметру берега на этой стороне реки.
