|
Позднее, когда вернулся с фронта, встретился с ним еще раз в Варшаве. У него было много претензий к главному правлению Союза борьбы молодых. Он ходил по накуренной комнате, клокоча по поводу бюрократии. Затем он уехал в Кельцы, где у него была женщина, она работала в госбезопасности. Спустя какое-то время на одной из дорог под Кельцами он был подстрелен фашистами, поскольку боролся с ними.
Жизнь его была недолгой, но сильной.
Второго мальчика звали Збышек Цюк. В течение тех двух лет в школе на улице Бема близкая дружба нас не связывала. У этого полного темперамента, необычайно живого паренька, все время дергающегося, словно картонный клоун, были свои друзья. Мы встретились спустя семь лет, уже во время гитлеровской оккупации, когда люди искали друг друга. Встретились возле книжной полки в публ ичной библиотеке. Обменялись названиями книг, именами авторов, словно кодовыми знаками, которыми обмениваются чужие корабли, так как ничего друг о друге не знали. В этом разговоре, состоящем из названий и имен, содержалась своеобразная трагедийность. Катарсис наступил в тот момент, когда мы дошли до названий и имен, весьма предосудительных тогда и раньше. Разошлись, улыбаясь, точно авгуры. Поняли, что едем на одном возу. Когда районный комитет Союза борьбы молодых на Воле поставил перед своими членами задачу вербовать пополнение, я пошел к Збышеку. Он встретил мое предложение усмешкой, а потом сказал, что я потому и застал его в постели, что он простудился, гоняя в ненастье по предместьям, агитируя вступать в ряды Союза. Весной он умер и немного в св*оей жизни свершил. Унесла его костлявая чахотка, старая знакомая людей из левого подполья. Ничего не дождался, ничего не узнал, кроме страданий и тяжелой, как скала, ответственности конспиратора, которую без колебаний взвалил на себя. Так что в одном классе школы на Бема нас было целых трое.
IV
То, что носило название кризиса и было причиной несчастий, миновало — так хотя бы официально утверждалось. Как бы там ни было, но жизнь, которая выкипела из старых форм, не так-то легко удавалось уложить в новые. Бедность не отступала, возможно, стала не такой уж отчаянной и не так остервенело нападала, как раньше, но все равно не отступала, крепко обосновавшись в Польше.
|
