Мелодия была ужасная, и много радости нам доставляло мычать эти душеспасительные строфы. Творение сие быстро кануло в забвение. Не удалось породить традиции, поскольку гимн был создан в административном порядке, а не вышел из народа.
Таким и остался в моей памяти доктор права и философии Таубеншлаг, нервно поправляющий плечи пиджака и по-малопольски выговаривающий слова «боль» и «опоздание». Он произносил «С буолью в сердце мы исключили из нашей школы...» или «Беспрерывные уолоздания...»
Вот таким, стоящим на стуле и свистящим в свисток, он и уплыл в безымянную, черную смерть польских евреев.
Всех моих учителей я не запомнил с равной отчетливостью. Они менялись с ходом лет. Некоторые были людьми без облика.
Учителя все были молодые, не было никого за сорок. Молодым был и наш классный воспитатель, латинист по прозвищу «Пилад». Мужичище был во — много мяса на массивных костях. Лицо выразительное, тяжелое, высеченное из камня. Это была одна из тех голов, которые сами вытесываются у ваятелей. Латынь он преподавал неумело, но класс держал в строгости. Был он авиатором, подпоручиком запаса, лишен чувства юмора и не любил латынь. Отсутствие чувства юмора — особенно для гуманитария — явление убийственное.jpg)
, с этим можно сравнить разве что судьбу политиков, наделенных этим чувством. Летчик, преподающий латынь, вообще явление случайное, так мы к -нему и относились.
Прекрасный язык, которым написано столько великолепной поэзии и мудрой прозы, наш «Пилад» рассматривал как систему грамматических правил, подпорченную исключениями и обросшую словами, как дерево листьями. Не терпел самой незначительной интерпретации текстов, опольщения их. В его понятии перевод мог быть только дословный. Он измывался над моими переводами из Цицерона—изливающего водопады фраз, болтливого и сплетничающего, ненавидимого мною адвоката. Зато, когда я как-то получил классное задание перевести отрывок из «Записок о гражданской войне» и, восхищенный кристальной логикой повествования Цезаря, перевел произведение единственным возможным способом, то есть дословно, был заподозрен в том, что списал.
