Учитель Любельский не выносил варшавского еврейского фольклора. Макаронизирование немецкого еврейским языком он полагал личным для себя оскорблением. Я помню, как он дэже зашипел, когда Моня Вайсенберг назвал содовую воду «содавассер».
Некоторым еврейским мальчикам казалось, что достаточно говорить плохо по-еврейски, чтобы это звучало изысканно по-немецки. Сегодня воспоминания о тех вещах отдают археологией. Варшава навсегда лишилась еврейской шутки — знаменитых «шмонцес», еврейских песенок, ее арго обеднело, свелось к единственному в своем роде языку варшавских перекупщиков. Языком этим до сих пор говорит разве что один Геня Шляхет из «Польского фильма». Из локального колорита Варшавы безвозвратно ушел интенсивный шагаловский цвет, который так не любил учитель Любельский.
Пришли люди, говорящие на любимом им языке, и заперли его в стенах с битым стеклом наверху. Для них он был «ein lausiger Jude» — вшивый жид. Презрением' своим они слили его с его народом. По сей день не знаю, как именно «отдал концы» учитель Любельский.
Привкус северного района города, бытующие там выраженья, песенки и юмор, а также обусловленную нуждой житейскую активность приносили с собой в школу сыновья ремесленников, конторщиков, коммивояжеров и мелких торговцев, которые составляли большинство учащихся. Сам факт посещения светской, польской школы определял достаточно ясно их отношен.jpg)
ие к иудейскому вероисповеданию, фигурирующему в их картотеке. В те же самые часы они, так же как и мы, исповедующие римско-католическую веру, ходили на уроки своей мифологии. Учил их человек отнюдь не напоминающий библейских старцев из Гаарлема, которых рисовал Рембрандт, а некто худенький в коричневом костюме, похожий на
приказчика. Они относились к нему с презрительным юморком и в этом отношении находились в лучшем положении, чем мы. Вероисповедные уроки разделяли класс один раз в неделю. Мы не обсуждали эти уроки, и когда после их окончания вновь сходились, несколько минут в классе витал дух чего-то недосказанного и конфузного. Это были часы пробуждения комплексов.
