|
— Думаю, что пет.
 — Почему?
— Может быть, у нее нет оснований.
— А если б были?
Он медлил с ответом.
— Мама человек скрытный, Ева.
— Вы похожи друг на друга.
Константин и правился ей, и раздражал ее своей сдержанностью, молчаливостью. К тому же он был долговязый, тощий, какой-то бесплотный, шея у него оставалась тоненькой, как у мальчишки. Евлогии порой казалось, что он упадет от внезапного дуновения ветра, и она была готова защитить его. А вот проницательный ум Константина работал точно — вероятно, набирался сил в этой его молчаливости. Будь Тих средних умственных способностей, она, наверно, и внимания не обратила бы на него. В их дружбе, сложившейся как-то по-мужски, не было обычных столкновений, каких-либо подспудных интересов, она была бескорыстной. Мы с ним и пожениться можем запросто, размышляла она, и забыть друг друга в считанные дни.
В тот день Евлогия была свободна. Начальство уехало па какое-то зональное совещание (в их ведомстве тоже проводилась реорганизация — совещаниям не было конца), и она решила немного прогуляться по городу после обеда. В конце концов, даже на самых работящих, порой находит лень. Она причесалась в туалете, заколола волосы на затылке — привычка, сохранившаяся у нее со школьных лет, — и лицо ее оголилось, и без того большой лоб стал чересчур выпуклым. Ум портит женщину, подумала Евлогия, к чему он мне, ум, если нет любви! Лучше бы я родилась мужчиной.
Евлогия горделиво усмехнулась собственному отражению в зеркале и стала корчить разные гримасы, принимать позы — сладострастную, стыдливую, агрессивную — и ни с того ни с сего подумала, что, будь она мужчиной, первым делом соблазнила бы жен своих начальников.
— Ненормальная!— вслух сказала Евлогия, не замечая, что вошла уборщица.
— Чево, чево? — с недоумением уставилась па нее женщина, держа перед собой полное ведро воды.
Евлогия пулей вылетела на улицу. Солнце горстями плескало в окна брызги света, в уцелевших при застройке двориках нежились в его лучах припудренные пылью фруктовые деревья, хранили глубокомысленное молчание кусты самшита, по мостовой с шумом проносились автобусы, а вдали горы стояли в трепещущей дымке, предвещавшей жару.
|
