Постояв па самом гребне, Евлогия внезапно сбежала по крутизне вниз и пошла по слегка поблескивающему рельсу. Время от времени она теряла равновесие, взмахивала руками, как птенец, пытающийся взлететь, и соскакивала на шпалы.
И вдруг раздался неистовый вопль приближающегося поезда. Распоров небо, он рикошетом ударил по рельсам и сник, обессиленный, где-то совсем рядом. Евлогия камнем бросилась в ров. Поезд пронесся над ней всем своим дребезжащим туловищем, ревя и громыхая у нее в мозгу, и умчался в сторону вокзала...Евлогия тряхнула отяжелевшей головой, ее воспоминания рассыпались, как пепел сигареты, и она вышла из кафе, забыв расплатиться.
Искупление грехов побывал в «Оптике»— бывшем магазине аптекарских товаров Йовчева, где па витрине красовались заграничные фотографии усталых мужчин и моложавых красоток в очках. Больше года Стоила мучили головные боли. Не так давно он пошел наконец к врачу, и тот сказал, что это переутомление глаз.
«Наверно, по вечерам читаете?»—«А что ж мне еще делать?»—«Молодую жену развлечь в темноте,— пошутил доктор. Он не знал Стоила.— И глаза отдохнули бы...»
Искупление грехов смущенно улыбнулся в ответ. Неужто догадался, что я давно отшельником живу?— наивно подумал он. Может, это как-то отражается на глазном дне?
В магазине он подобрал роговую оправу для очков прямоугольной формы и посмотрел на себя в зеркало. Глаза на его худом лице стали огромными. Чем не реклама, мелькнуло у него в голове, только воротничок у меня не крахмальный и пеньки торчат на подбородке, как на лесосеке.
У самого выхода он столкнулся с Храповым. Заботливый семьянин, тот пес полную сетку с продуктами, которые сам охотно покупал для домочадцев.
— О, профессор, сколько лет, сколько зим! —сердечно поздоровался Хранов.—С какой это стати в оптику?
Искупление грехов обрадовался встрече —он ценил искреннее добродушие этого человека — и показал ему только что приобретенные очки, но о головных болях упоминать не стал. Хранов взял очки, надел, и его круглое лицо сделалось до смешного важным.
