Подумав, следователь пообещал переговорить с прокурором. Евлогия возвращалась с работы. Близился вечер, и с гор тянуло прохладой. Оставив письменные столы, телефоны, калькуляторы, люди высыпали на улицу. В фонтане перед зданием банка робко проклевывались струйки воды. Часом позже они дружно взметнутся к небу,
сверкающие и упругие. Но едва превысив человеческий рост, умерят свой порыв, схваченные в водный узел, чтобы плюхнуться вниз, в позеленевший лягушатник.
Побродив по городу, поглазев на витрины, Евлогия решила зайти в новое кафе-кондитерскую. Посетителей было много, в основном школьники, у которых сейчас каникулы. Выпив в баре чашечку кофе и апельсинового соку, она вдруг захотела чего-нибудь спиртного. В углу зала ей удалось найти свободный столик, и она заказала большую рюмку коньяку. Официантка даже опешила, но заказ приняла, исподтишка разглядывая ее.
Коньяк разлился по телу приятным теплом. Официантка прямо-таки обалдела, когда я заказала большой коньяк, озорно улыбнулась Евлогия. Ей и невдомек, что это уже второй. Шеф сегодня был невероятно щедр.
Во время работы ее срочно вызвали к начальнику. Не иначе где-то проштрафилась, подумала она, по, как выяснилось, дело было в другом. В кабинете собралось все руководство. «Заходи, товарищ Святых отцов»,— обратился к ней шеф. Это еще что? До сих пор была Евлогия, и вдруг — товарищ Святых отцов! Уж не собираются ли ее повысить? Но поди тут догадайся: оказывается, наградить ее должны. Шеф выступил с речью, красочно описал недавнее происшествие, рассказал о том, как в поле у водителя «джипа» разыгрался приступ аппендицита, здорово все преувеличив, хотя случай-то был рядовой.
Они с агрономом обследовали кооперативные поля по ту сторону реки, надо было определить, годятся ли тамошние почвы для выращивания нового сорта кукурузы. Вокруг не было ни души. Они уже отмахали немало километров, порядком устали, а «джип», который должен был за ними приехать, все не появлялся. «Боюсь, с ним что-то стряслось, с нашим Станчо,— сказал агроном.— Так опаздывать...»
