— Препятствий нет и пока не предвидится,—сказал шеф,— Так что считай вопрос почти решенным. С твоей стороны на данном этапе требуются две вещи: во-первых, никому ни слова и, во-вторых, обеспечение годового плана — он должен быть выполнен на караджовском уровне. Понятно?
— Есть!— в тон ему ответил ошарашенный Вероисповедание.— Уровень гарантирую по всем показателям — сам лично буду жать на педали.
— Порядок. Хозяину видней, учить тебя не надо.
— Так точно! — выпалил Вероисповедание.
— Ну и нюх у тебя, Вера в Бога! Сегодня-завтра сам хотел позвонить, а твой звонок опередил меня.
Шеф еще раз напомнил, что разговор сугубо доверительный, и пообещал в ближайший месяц два пригласить Исповеди на ознакомительную беседу.
— Ну давай, счастливчик, скоро с тебя будет причитаться.
Разговор закончился, а Исповедь все еще держал трубку, словно завороженный тонкими гудками, похожими на сигналы морзянки. Еле сдерживая волнение, он пытался расшифровать их: «Назначить... ту-ту... на должность... ту-ту... заместителя генерального директора... ту-ту... с окладом... ту-ту... и навсегда вычеркнуть из списков должностных лиц периферии... ту-ту... имея в виду в перспективе... ту-ту...»
Внезапно сорвавшись с места, Исповедь пустился в пляс по ковру — легко, радостно, с упоением. Потом спохватился и кинулся к двери, выглянул в приемную. Секретарша читала книгу, пряча ее в ящике стола, как в подоле платья. Увидев начальника, девушка смутилась.
— Читай, читай!—успокоил ее Исповедь.—Впрочем, если тебе делать нечего, можешь уходить! А я еще поработаю.
Он запер изнутри наружную дверь, захлопнул внутреннюю и облегченно вздохнул. Затем бросил пиджак на стул, сорвал галстук — извиваясь в воздухе, как змея, он задержался на спинке стула и тут же сполз на пол. При каждом вдохе Исповедь старался вобрать в себя как можно больше воздуха, словно хотел оторваться от земли и взлететь. Он выдвинул ящик стола, разворошил бумаги, двумя пальцами поднял некоторые из них и брезгливо отбросил в сторону.
