200 лет назад | История первая | Церковь наша | Новые статьи | Таинство исповеди является очень интересной сферой

Погибают уникальные, хотя и истощенные, серебряные копи в маленьком городке Змеиногорске Алтайского края. Еще 200 лет назад здесь заменили привычные для тех лет деревянные крепи каменными, вырубая столбы прямо в породе, поставили под землей огромное 18-метровое колесо (его прозвали в народе слоновым), которое откачивало подземные воды и поднимало руду. Для тех лет эта система была на уровне самой передовой технической мысли мира. Сейчас она медленно разрушается.

В начале 50-х гг. (это уже наше время) в Институте математики имени В. А. Стеклова была собрана большая электронно-счетная машина, первая такого рода в стране. Для тех лет она была самой быстродействующей в Европе. О ней писали все учебники по кибернетике. Где она теперь? От машины, которая положила в нашей стране начало эры ЭВМ, не осталось ни одной панели с лампами, фотографии и той даже не сохранилось.

Безвозвратно погибла установка, на которой будущие лауреаты Ленинской и Нобелевской премий Н. Г. Басов и А. М. Прохоров получили первый луч лазера. Кто сейчас усомнится в бесценности этой реликвии? Между тем в свое время она была разобрана, списана, перестала существовать как действующая конструкция.

На слом должен был пойти знаменитый «Витязь», гордость отечественной науки, первое наше научное судно, вышедшее в океан. Оно было когда-то самым известным из всех научных судов мира, каждая его экспедиция приносила мировые открытия. Профиль судна выбит на фасаде знаменитого Океанографического института в Монако, возглавляемого Жаном-Ивом Кусто. Но к кораблю пришла старость. Стали задыхаться двигатели, на обшивке проступала ржавчина. Строгий морской регистр запретил «Витязю» выходить в море. И тогда было решено совершить на судне последний рейс. Прощальный. Оно шло из Владивостока через Средиземное море в Новороссийск, и на его борту были чуть ли не все ученые, когда-либо плававшие на нем.

Но это был не только прощальный рейс, это был как бы жест отчаяния, обращение к общественному мнению. В каждом порту, куда заходил «Витязь», его предлагали поставить на вечную стоянку, сохранить, создав в нем океанографический музей. Так ли у нас — океанической державы — много их в стране? Молчанием был ответ... Когда «Витязь» с победами возвращался из своих экспедиций, каждый порт за честь считал принять его. Теперь в тех же портах строго высчитывались дни, когда одряхлевшее и никому не нужное судно покинет его причалы.