А теперь отвлечемся от новороссийской истории, фильма, снятого о нем, и еще раз повторим: Ил-2... Обращенные к тем, кто воевал, эти слова не нуждаются в пояснении. А для послевоенного поколения? Спустя год после выхода фильма я обращался к знакомым: «А марку самолета не запомнили? Штурмовик, истребитель?» Редко получал правильный ответ. Великие машины уходят в прошлое как безвестные герои. Все глуше, а то и вовсе не понятно звучат сухие сочетания букв и цифр: И-15, ЛаГГ-3, Пе-8, ДБ-3. А ведь все это доблестное оружие страны, самолеты, которые первыми приняли на себя удар, задержали врага, и уже по одному этому достойны благодарной памяти.
Но кто помнит о них? Просто — самолет, просто — танк, просто — зенитка... Слова «Никто не забыт, ничто не забыто» отнесены только к людям, их геройству и мужеству, машины же остались в сознании только как некий громадный, обобщенный, безликий фактор нашей военной мощи.
Когда слова вообще, когда они безымянны, не отнесены конкретно ни к человеку, имевшему имя, ни к машине, у которой была марка, то вызывают они не почтение, а равнодушие. Не так ли произошло и с Ил-2? В фильме о нем снят муляж. «Живого» самолета в то время разыскать не смогли. Были снимки, рисунки, рассказы. Не было только машины. Видимо, те, кто когда-то уничтожал их, руководствовались простой и немудреной логикой: «Зачем хранить старый штурмовик, когда на смену пришла более мощная техника?» Логика универсальная, сохранившаяся и до наших дней. Когда Илы отвоевали свое, их цена стала равняться цене заключенного в них металла. Самолеты разрезали и пустили в переплавку. Великое счастье, что спохватились хотя бы через несколько десятилетий и разыскали считанные экземпляры. Другие марки, в частности, те, что названы выше, похоже, утрачены навсегда.
