В классе не было абсолютной тишины. Но Кира Антоновна как будто и не добивалась ее. Что-то другое было для нее главным.
Чтобы показать, какой выразительной делают песню самые обычные прилагательные, в конце урока Кира Антоновна еще и пропела негромким речитативом притихшим ученикам несколько тактов песни Таривердиева: «Облаком, сизым облаком я полечу к родному дому...»
Валентина Петровна не знала, хороший ли это урок с точки зрения школьной методики. Ей просто было интересно, и она позавидовала и учительнице, и ее ученикам, потому что и этот серый, действительно тусклый денек клонящейся к концу зимы в звонких детских голосах, в словах учительницы, в ее пении просверкала за сорок пять минут целая радуга красок.
По дороге в учительскую Валентина Петровна сказала:
— Нет, это замечательно! Вы учите радуя. Знаете, откровенно говоря, из своих школьных лет, из школьных лет Аринки и Юрика я с трудом припоминаю таких учителей, как вы. Их было всего два-три. Зато в избытке встречались такие, которые наказывали, преследовали знаниями...
— Не знаю, может быть,— рассеянно согласилась Кира Антоновна.— Тогда я достигла своей цели. Меня ведь вообще всегда тянет к детям. Мне с ними хорошо. Почему-то гораздо лучше, чем со взрослыми,— с откровенной улыбкой призналась она.
До учительской они не дошли, а остановились в широком коридоре, по которому сновали быстрые, как ртуть, младшеклассники. С достоинством, прижав раскрытые учебники к груди и заведя глаза под потолок, двигались старшеклассники. Но самыми опасными, оказывается, были шести-семиклассники. Они то подставляли ножку младшим, то, зажав рукой струю и вывернув до отказа кран, обдавали друг друга тучами брызг, то ломились в класс, чуть не срывая с петель дверь, за которой слышался истошный визг девчонок. У Валентины Петровны зазвенело в ушах.
— Господи, но ведь это сумасшедший дом! — воскликнула она, прижимая пальцы к вискам.
— Нормальная обстановка. Сейчас это кончится,—успокоила Кира Антоновна,—Переменка маленькая.
Она чувствовала себя совершенно в своей тарелке. Только иногда среди разговора хватала за плечо не в меру расшалившегося мальчишку и не очень деликатно встряхивала, чтобы привести в чувство.
Наконец прозвенел звонок, все эти толпы детей втянулись в классы, и в коридоре стало тихо, только раздавались разнообразные по тембру и по интонации голоса учителей, толкующих каждый о своем.
