Валентина Петровна хотела возразить, что все дело в том, что ты вкладываешь в понятие «умелый организатор» и «добросовестный учитель», но ей нужен был очерк.
Через пару дней, легко неся свое полное тело, казавшееся еще полнее от яркого клетчатого костюма, в комнату, где работала Валентина Петровна, вбежал Вукович. В руке он держал ее очерк, изрядно разукрашенный красным.
— Просмотрите. Я тут кое-что похерил,— сказал он, перебрасывая ей по столу листки.
Валентина Петровна начала вчитываться в очерк, а Вукович сел напротив и, заложив ногу за ногу, выжидал. В жирные красные скобки были взяты все те места, где она говорила о жесткости, неуютности стиля руководства Натальи Павловны.
— Но почему? — подняла она потемневшие глаза на Вуковича.— Это же чистейшая правда!
Вукович покачал ногой.
— Ваша директорша — деловой человек?
— Безусловно.
— Знающий?
— Конечно.
— Честный?
— Более-менее.
— Как, по-вашему, она на своем месте?
— Видимо.
— Ну, а остальное —лирические отступления. В райгазете они непозволительная роскошь. Хотите ставить актуальные проблемы, поднимать острые вопросы — пишите в «Литературку». А я с удоволь-ствием почитаю. Дома, лежа на диване,— прибавил он, и его усы разъехались в разные стороны от добродушной улыбки.
Затем он собрал листки и так же легко убежал к себе.
Валентина Петровна положила подбородок на кулаки и задумалась. Ей почему-то вспомнилось, как Вукович, который недавно с такой радостной щедростью наградил ее квартирой, три, нет, теперь уже три с половиной года назад, пренебрегая мнением товарищей, преспокойно лишил ее этой самой квартиры, потому что на горизонте показался новый работник, способный поэт и хлесткий фельетонист.
Сейчас уже как-то стерлась острота тогдашних ее переживаний, но был такой момент, когда она решила уйти из газеты и даже подыскивала себе ра-боту— какую-нибудь... В те дни она открывала двери редакции, садилась за свой стол, и ей казалось, что все знают о ее бездарности, но молчат, по-дру-жески жалея ее. Может быть, она бы и совершила непоправимую ошибку, если бы не мама. Все-таки какая у нее была умная, добрая мать! Дети Вален-тины Петровны были тогда еще в таком возрасте, когда проблемы взрослых их мало задевали, муж
упорно молчал (он тяжело переживал, что все заботы о получении новой квартиры свалились на плечи жены), а мама все видела, все понимала.
