А когда они шли по коридору к классу, Кира Антоновна заметила:
— Чего же вы мне раньше не сказали, что хоти-, те на урок? Я бы вас свела с такими мастерами своего дела... Получили бы удовольствие, как в театре.
— А я не хочу в театр. Я хочу на обыкновенный урок,— отозвалась Валентина Петровна.
В классе Валентина Петровна уселась на задней парте и притихла, будто ее не было вовсе. Впрочем, Кира Антоновна вовсе не казалась смущенной или взволнованной: в ней было что-то такое, что всегда, при всех обстоятельствах, помогало ей оставаться самой собой. Это было либо чувство достоинства, либо скромность. А может, то и другое вме-сте. Валентина Петровна ясно ощутила, что ради гостьи она не прибавила к уроку ничего такого, что опытные учителя, как хорошие хозяйки, всегда держат про запас. Что дома подготовила, то в нем и было. Как тогда, в первый день знакомства, когда она пригласила их на ужин, состоящий из одной лишь тушеной капусты...
Вначале Валентина Петровна даже скучала от будничности всего происходящего: проверялось домашнее задание, исправлялись ошибки, ставились оценки. Но вот Кира Антоновна написала на доске «Имя прилагательное» и повернулась к классу. Как всегда, она была модно, даже кокетливо одета, но впервые Валентина Петровна обратила внимание на яркие, радостные тона ее одежды: темно-голубой жилет и плиссированная юбка, цветастая блузка, изящные туфли на высоких каблуках. И легкие светлые волосы как ореол вокруг улыбающегося лица.
Пока дети прилежно скрипели перьями, Кира Антоновна с лукавой улыбкой на цыпочках, приблизилась к мальчику, у которого на парте лежала коробка цветных карандашей.
— Володя, дай мне, пожалуйста, один карандаш,— громким шепотом попросила она.
Дети навострили уши, а мальчик с готовностью протянул ей один из своих карандашей.
— Не этот,— прошептала учительница. Он протянул другой.
— И не этот.
Дети еще больше напряглись, а бедный мальчик совсем потерялся. Он негромко тарахтел карандашами в коробке, не зная, чего от него хотят. Сидящая рядом девочка с твердыми бантиками в темных хвостиках с ласковой укоризной прошептала учительнице:
— Кира Антоновна, он же не знает, какой вам нужен карандаш!
— Вот, ребята, этого-то вопроса я от вас н ждала. И дождалась. Какой карандаш! — с торжеством выпрямилась Кира Антоновна.
