Павел Афанасьевич опустил на глаза густые брови и замолчал. А Валентина Петровна изумилась: та ли это самая Аринка, которая с детства, как только стала мало-мальски соображать, или даже не соображать, а чувствовать, очень болезненно переживала малейшую размолвку между отцом и матерью и неотступно приставала к отцу: «Папка, пожалей мамусю!», теперь лягает отца в самое больное место?
И потому что это была сущая правда, из-за которой переживал не только муж, но и она — ох, как Валентине Петровне порою хотелось спрятаться от житейских невзгод за чьи-то широкие плечи! — она гневно закричала:
— Ты-ы! Как ты смеешь оскорблять отца!
Аринка по лицу матери поняла, что та может и ударить, и опомнилась. Но извиняться не стала — просто выскользнула из квартиры. По звучному щелчку замка двери напротив Валентина Петровна поняла, что дочка нашла приют у Киры Антоновны.
Может быть, у Валентины Петровны было просто испорченное настроение, но эта дружба, которая уже успела завязаться между Аринкой и Кирой Антоновной, ее начинала раздражать. Вот ведь ничего плохого в этой дружбе не было, но матери было обидно. Аринка помогала Кире Антоновне проверять тетради, брала у нее журнал мод и какие-то выкройки, училась делать питательные маски лица, хотя цвет ее молодой кожи и так был ослепительным. Кира Антоновна, кажется, уже успела утвердить свое влияние на нее. И когда это случилось? Как? Но влияние чувствовалось несомненно. Не далее как вчера Аринка перед сном вошла в спальню родителей и, пользуясь тем, что отец чистил зубы, присела на корточки перед кроватью. По ее смиренному виду Валентина Петровна почувствовала, что
Аринка пришла о чем-то просить. Она сняла очки, заложила книжку и спросила:
— Ну говори: за чем пожаловала?
— Мамочка, миленькая, дорогая...— начала Аринка.— Я знаю, ты будешь против. Но ведь это так красиво и... и современно... Если бы надо было тратить деньги, а то ведь нет...
— Ближе к делу,— холодновато перебила Валентина Петровна, которая уже догадалась, о чем именно пришла просить Аринка.
— И это же не моя только блажь. Посмотри на Киру Антоновну: взрослая, замужняя женщина, и...
У Валентины Петровны лопнуло терпение.
— Серьги? — строго спросила она.
— Ага, сережки...— Лицо Аринки стало таким смиренным, довольно широкие плечи такими узенькими, а длинная круглая шея такой тоненькой... Ох, как женственна, как привлекательна Аринка, как артистически умеет менять свою внешность... И это при том, что она страшно упряма и настырна и умеет добиваться своего любыми путями.
