Его взвод погиб в лесу под Веной в ночь на одиннадцатое мая. Но до того как в ту весеннюю ночь, разорванную автоматными очередями, стало ясно, что наткнулись на засаду, он еще не знал, что покойная солнечная тишина, теплый брусчатник воркованье голубей по утрам на карнизах, благодатные с мягким дождичком дни в озвученных вальтацоинных городках, одурманивающий запах сирени в старинных парках - все лгало ему обещанием навсегда остановленной войны, вечной молодой радости.
Невыносимо было то, что его солдаты в ночь гибели находились на том проклятом шоссе, рядом с ним в одной машине, и последняя мысль о спасении была, вероятно, обращена к нему, лейтенанту, а он, тяжело раненный в грудь навылет первой же очередью, лежал в кювете, истекал кровью и ничем не мог им помочь. Ему тогда, в общем-то, повезло, и он прожил потом еще целую жизнь, постепенно забывая подробности случившегося тогда: фамилии, лица, голоса солдат, напрасно ждавших от него помощи.
И только изредка, в светлые весенние ночи, он вспоминал ту далекую, обманувшую его ночь,— и ему становилось не по себе. Но вдвойне горше было оттого, что большинство людей, встреченных им после войны, не хотели помнить и понимать, что каждый новый день — это не продолжение, а начало, которого могло и не быть, что каждый новый день — это вся жизнь между рождением и смертью.
Наверное, никогда не забуду конец зимы, солнечно-синий воздух марта в родных моих переулках и стаи белых, голубей в мучительно высокой синеве над Замоскворечьем.
Почему я не мог забыть сочные, зеленые дни, но свадебно, шумевшие уличные потоки в водостоках, и милых воробьев, весело купавшихся в парных лужах после обильной июньской грозы? Почему я так отчетливо помню холодные осенние сумерки, запах сырого ветра, далекие звон трамваев на Зацепе, застывшие голые ветви в пролете улицы и древние семейства галок, темным пеплом вьющихся меж черных на огненном закате куполов полуразрушенных церковок?
И почему не могу забыть солнечные, пышно- снежные декабрьские утра с голубыми тенями на слепящих сугробах и разительно черных ворон на густо залепленных свежим снегом заборах? Это все то, без чего нет моего детства, моей юности, моего прошлого, а значит — и меня.
Засыпая, погружаясь в черное пространство сна, я вдруг услышал тихий, до озноба знакомый и вместе почти бесплотный голос, позвавший меня по имени. Я с внезапным волнением сел на постели настороженно прислушиваясь, глядя в темноту, ясно показалось, что из темноты позвала жена, что она хотела предупредить меня о какой-то опасности, спасти, помочь, отвести несчастье.
«Нет, нет, почудилось, приснилось, мы вчера поссорились, и я думал о ней... Но так тревожно, нежно и странно прозвучало мое имя, когда она позвала меня...»
Жена спала в соседней комнате, и там стояло густое, как зимняя ночь, безмолвие — ни шороха, ни звука,— и в страхе от знобящего предчувствия неожиданного несчастья, которое должно случиться со мной, с женой, со всем миром, я вскочил с постели и, оглушенный тугими ударами сердца по холодному полу босиком подошел к открытой в соседнюю комнату двери.
С трудом я уловил, наконец, ровное дыхание, боясь ее разбудить, осторожно вернулся к постели, но заснуть уже не смог, вспоминая своей постели, но заснуть уже не смог, вспоминая ласково и тихо позвавший меня голос. Всё утро звук этого голоса не выходил у меня из головы, и, окончательно измучившись, я решился и спросил жену, хорошо ли она спала и не звала ли меня ночью. Она посмотрела на меня вопросительно, удивленно улыбнулась и ответила с медлительной задумчивостью:
Как странно... Мне кажется, что я ночью проснулась оттого, что позвала тебя. А почему ты
Спросил, проснулась и позвала? Или во сне? Ты меня позвала? Правда?
— Да.
— Я не понял. Значит, во сне позвала?
— Я забыла последовательность.
— Зачем же ты меня позвала? Ты о чем-то подумала?
— Мне стало страшно. Я прислушивалась к твоему дыханию. И так было страшно и одиноко. Ведь, кроме тебя, у меня никого нет.
— Я тоже слушал... твое дыхание, милая.
И я обнял ее, чувствуя родственное тепло ее плеч, ее живое дыхание на своей щеке. Больше мне ничего не было нужно...
