Павел невозмутимо посмотрел в глаза «кавалергарда» и вышел из холла, крепкий, гибкий в каждом движении, и я снова представил его надежность в разведке, где он был хозяином положения, каким, по-видимому, хотел быть и сейчас.
В тот же вечер, вечер субботнего отдыха и танцев, я поразился Павлу вторично, увидев, с какой неотразимой решимостью он пригласил «геоло-гиню» танцевать, как стройно, упруго двигался вместе с ней под звуки радиолы, уверенно обхватив одной рукой ее узкую спину. Он что-то говорил, не отводя синеющих глаз от ее вопросительно (поднятого к нему лица, а красавец «кавалергард» в ожидании стоял у колонны, скрестив руки на груди и следил за ними с терпеливым интересом. Я не мок слышать, что говорил ей Павел, мнилось, ласково - иронично, а она, слушая его, все удивленнее изгибала брови, затем со смехом откинула голову, немного отодвинулась, освобождаясь от его дозволенного в этом танце объятия, и он, разочарован» поморщусь, повел ее мимо танцующих к колонне, где терпеливо ждал «кавалергард».
— На сегодняшний вечер — осечка,— вполголоса сказал Павел, подходя ко мне и обдавая теплым запахом хорошего одеколона, которым?" чистоплотно пользовался после тщательного бритья.— Завтра воскресенье, процедур никаких нет — пригласил ее в ресторан, а она взбрыкнула. Назвала меня «очаровательным нахалом из провинции», на что я ей ответил, что жив не буду, а все равно в ресторане хочу с ней посидеть, с землячкой. Ну, сам видишь, чем кончилось. «Перестаньте болтать глупости, иначе я поглупею вместе с вами. Тем более что танцуете вы, как иноходец перед молодой кобылкой. Я ведь не кобылка, в 'конце концов!» М-да!— И Павел вздохнул всей грудью, сузил глаза.— Знаешь, что интересно, скажу тебе. Когда танцевал сейчас с ней, то вроде бы обнял не сильно, как полагается в этом деле, и тут попал прямо в электрическое поле. Горячо стало. Даже в горле пересохло. Это понимаешь или нет?
— Зачем тебе нужно приглашать ее в ресторан?— спросил я с упреком.— Думаешь ее этим удивить? Нет, ты все-таки нарушаешь правила мужского приличия. Забываешь, что она не одна
— Если придет, значит, все будет как в разведке,— проговорил в раздумье Павел.— Место встречи я ей назначил.
— А она?
— Если придет завтра в парк к мостику, значит, не без интереса. А что до этого «кавалергарда», как ты его называешь, то пусть хоть на дуэль вызывает. Я готов и на кулаках подраться.
— Что-то тут не так, Павел.
— Все так. Что ж я делать должен, если она меня в узел завязала! Понял? В узел!
— Она тебя завязала? По-моему, ты сам себя завязал.
— Ну, ладно тебе антирелигиозные лекции читать,— оборвал Павел.— Помоги лучше мне насчет интеллигентных разговоров с ней. А то я вроде пугаю ее, как по-фронтовому оглоблей ворочаю.— Он угрюмо нахмурился.— Между прочим, ее испугаешь! И когда молчит, надсмехается, как черт!
— Так как тебе помочь?
— Завтра хочу, чтоб ты со мной пошел. Веселей будет.
— И ты думаешь, она будет тебя ждать у мостика?
— Поглядим, говорю. Я тоже не последний парень на деревне.
Когда вместе с Павлом мы шли по аллее парка, был ясный морозный день, из тех, какие бывают только в Кисловодске. Серебристое сверканье в воздухе, солнечная белизна на деревьях, заснеженные крыши санаториев, холодновато-зимнее бульканье незамерзшего ручья близ тропы, толпы гуляющих около стеклянной галереи в ожидании часа пития нарзана, пустой мостик в центре парка — все это сразу вызвало у меня праздничное настроение погожего январского дня и, главное,— смутной радости оттого, что Вероника Викторовна не пришла к мостику. Но тут я почувствовал укол тревоги, очень четко увидев на аллее среди бело: блеска сугробов ее и рядом «кавалергарда», он двигались навстречу нам с другой стороны, приближаясь к мостику через ручей.
