— Именно от родителей у меня это ощущение коронного деревенского жителя.— Она молча прошлась за своим стулом и, опять взявшись за его спинку, продолжала: — Ну, а коль скоро деревня, значит, самый ее стержень — производство. В производстве же все осуществляется через человека, осе проходит через его сознание. Так вот: человек с его идейной наполненностью, с его духовным миром, то есть думами, чаяниями, настроениями — моя сфера. Так я, во всяком случае, это понимаю.
Сама всего не потяну — будете мне помогать. Поэтому прошу относиться к партийным поручениям со всей серьезностью, а главное, с полной душевной отдачей.— Она подумала, подумала и серьезно прибавила; — Если в чем ошибусь — поправите.
Слова ее были словно из протокола, но простые, домашние интонации, доверие, с которыми она говорила, сделали свое дело: члены бюро расходились с хорошим настроением.
В кабинете Виктора Семеновича, где проходило заседание, они остались вдвоем.
— Ну а теперь, Людмила Сергеевна, откровенно: все же почему вы так охотно покинули школу?
Она улыбнулась.
— Я вижу, вам это не дает покоя. Хорошо, скажу. Только разрешите закурить. Я вообще-то не курю, лишь иногда...
Она вытряхнула из его пачки «Опала» сигарету; прикурила от его же зажигалки и, затянувшись дымом, спросила:
— Вам знакомо такое сочетание слов: душевный дискомфорт?
— Слышать слышал, а испытать не довелось.
— Это как в слишком тесной или слишком просторной обуви: вроде бы обут, а ходить невозможно. В школе я это испытывала постоянно.
— Почему же?
— И родители, и учителя желают детям одного — счастья. Вот вы отец, в чем вы видите залог счастья для своих детей? — спросила она и сама же ответила: — В здоровье, не правда ли? А учитель— в знаниях. Знания же в современной школе... не престижны. Бьешься, бьешься с иным недорослем, а его мамаша, вместо того, чтобы по-мочь, тебе же и говорит: «И чего вы так переживаете, учительша? Мой Ваня или моя Маня по ученой части не пойдут. Либо за доярку в колхозе останется, либо на заводе к станку встанет—лишь бы здоровье. А там и тройки сгодятся. И получка будет побольше вашей — сами увидите!» Вот мы и ставим эту тройку без разбора. Знаете, как ее у нас окрестили? Государственная. Это же ужас!
Все-таки как украшает человеческое лицо правдивое выражение глаз! Глаза у Людмилы Сергеевны были именно правдивые.
— И вы, испугавшись «государственной», бежали из школы без оглядки? —с ласковой насмешкой встретил ее взгляд Виктор Семенович.
Она чуть погрустнела — видно, он не так ее понял.
