Ну а сама Невьянская башня? В чем ее тайна?
Бессменный директор музея, энтузиаст уральской старины Нина Александровна Силина подводит меня к ней, открывает кованую дверь и на несколько минут оставляет в темноте. Но вот она нащупала выключатель, помещение озаряется слабым светом... Я отшатываюсь от неожиданности. Темная, сырая мастерская, плесень на кирпичах, по холодному мокрому полу шмыгают крысы. Двое рабочих, прикованных к кирпичным стенам, бьют по наковальне, капельки пота блестят на их плечах. Только третий без цепи. Но на его лице жутковатая бессмысленная улыбка. Сумасшедший. Уж он-то не расскажет ни о чем. А в раскрытых настежь дверях, тремя ступеньками выше, в белоснежном, расшитом золотом европейском кафтане, пышном мольеровском парике, с тонкими усиками (как у Петра!) стоит сам Акинфий Демидов. Он на мгновение заглянул сюда и уже спешит покинуть мрачное помещение, но короткого взгляда достаточно, чтобы вызвать на лице удовлетворенную холодноватую улыбку. Он-то без царей проживет. А как они без него?
Нина Александровна включает более яркий свет (теперь-то я понимаю, что не в поисках выключателя было дело, минутное пребывание в темноте с последующим явлением странной и страшной картины входило в ритуал посещения Невьянской башни. Трудно придумать более сильный эффект, когда неожиданно, из темноты возникает этот контраст ослепительно-белого кафтана, плесени на кирпичах, жутковатой улыбки). Итак, включается свет, наваждение исчезает, и я вижу прекрасную муляжную иллюстрацию к известной легенде...
— Мы с вами на первом этаже башни,— говорит мой гид. — Но рассказывают, что в землю она уходит так же глубоко, как и ввысь. И все потайные лаборатории, камера пыток, тюрьма, запретные мастерские, где чеканили деньги, находились не у входа в башню, где мы с вами стоим, а как раз в подвалах. Раскопки еще не велись.
Вот она, тайна...
Поднимаемся выше, но чудеса не покидают нас. В одном из верхних ярусов, огромном беленом помещении, Нина Александровна просит меня прислониться к стене. Сама она отходит к противоположной и, отвернувшись, чуть ли не в кирпич, говорит шепотом несколько слов. Те, кто рядом с ней, не разбирают их, у меня же они отдаются громом в ушах. Для современного физика это не загадка, так называемый эффект «стоячей волны», но чтобы получить его, нужны сложные математические подсчеты, точное знание геометрических законов. Значит, и с ними были знакомы в уральской глуши? Кстати, что это? Шутка, ловкий кунштюк? Нет, это политика, тонкая уловка уральского деспота, державшего в страхе своих подданных. Даже наедине с собой люди страшились сказать неугодные ему слова. Всемогущий Акинфий — у него везде уши, везде руки. Только помысли ослушаться его — и уже жди расправы.
