Мы отправляемся в музей института — он расположен в центре Свердловска (конечно же, у плотины и, конечно, в корпусе старого завода), официальное название которого «История архитектуры Урала», а теперь именуемого не иначе, как «Каменный пояс». С какой тщательностью воссозданы макеты старых построек! Как бережно свози-лось сюда все, что осталось от старых времен! И с каким удивлением открывали нынешние уральцы мастерство своих предков!
Строгая стройная решетка Нейво-Шайтанского гидроузла. За два века деревянная плотина почти вся снесена многочисленными паводками. Но оставшиеся ребра позволили — пока в макете — восстановить целое. Красота и функциональность каждого ребра, благородство овала всей плотины приводят на память ни больше ни меньше, как Днепрогэс. Во дворе музея — кричный молот, чудом сохранившийся на одном из заводских дворов: взметнувшийся деревянный брус, отягощенный на конце громадным камнем. Я вглядываюсь в губчатую металлическую глыбу, лежащую под ним: не проглянет ли оттуда «старый соболь»?
Легкая, стройная, необыкновенно тонкая чугунная вязь решетки. Боже упаси сказать здесь: «Не хуже ленинградских». Многие ленинградские как раз и ковались на Урале. Теперь звенья разбитых решеток находят в безвестных селах, на пустырях, заросших бурьяном. Они болтаются, как флюгера, в своих кольцах, которые вбиты в столь же древние каменные столбики. То, что сейчас почитается редким искусством, высшим достижением кузнечного мастерства, было когда-то просто игрушкой, поделкой, досужим занятием уральских мастеровых. Часть такого старинного узора вплетена в ограду Архитектурного музея. Кузнечное мастерство, кстати, передавалось из поколения в поколение, как в других краях гончарное, плотницкое, ткацкое. Недаром Кузнецовы — самая распространенная фамилия на Урале.
Идем дальше. Обычные, неприхотливые вещи, но каждую можно увидеть только здесь, на Урале, в каждой — частичка его истории. Вот калитки, фонари и странные сооружения — флюгарки, которые ставились на верху заводской трубы, защищая отверстие от дождя и увеличивая тягу. Что ни флюгарка — то свой рисунок. И все это — из чугуна. Из чугуна же дверные и оконные проемы, подоконники, форточки. Чугунная форточка! Где, кроме здешних мест, увидишь такое? Нас сопровождает студент института, не раз бывавший в экспедициях. «В одном из сельских домов,— рассказывает он,— я увидел чугунный литой самовар с краном, крышкой. В свое время, как рассказывали мне старики, его дарили особо отличившимся мастерам, а сейчас использовали — и судя по всему давно — просто как бочонок под воду. Я тогда интересовался деревянной архитектурой, много рисовал, это тоже было необходимо для нашего проекта. А о самоваре забыл. Только через год упомянул о нем в какой-то компании. Там были специалисты. Они ахнули: «Такого не может быть! Нельзя сделать литой чугунный самовар! А вы его видели? И помните даже, что это был дар, редкая вещь? И это не остановило вас? Ну припомните хотя бы, где, в каком селе?» А я не смог вспомнить...»
