Когда хватились серии С, то выяснилось, что не осталось ни одного экземпляра и этого, когда-то самого знаменитого локомотива.
Названия «исторический», «реликвия» дают потомки. Пока машина действует, на нее не смотрят, как на памятник, а подсчитывают тонно-километры, назначают сроки профилактического и капитального ремонтов. Паровозы серии С с номером 245 еще долгое время — чуть ли не до наших дней — трудились на разных путях страны. Может, надо было пощадить ветеранов? Заслужили того. Бережно хранятся два ленинских паровоза: один — на Финляндском вокзале в Ленинграде, на котором в 1917 г. нелегально приезжал В. И. Ленин в предреволю-ционную Россию, другой на Павелецком, который привез траурный поезд в Москву. Длительное время разыскивались те три самых знаменитых паровоза, которые 12 апреля 1919 г. рабочие депо Москва-Сортировочная бесплатно ремонтировали с 7 часов 30 минут вечера до 8 утра следующего дня и которые дали жизнь «великому почину». Один из них нашли лишь несколько лет назад по фотографии в журнале далеко от Москвы, на маленькой таежной станции. Теперь он занял почетное место там, где и начиналась его слава,— в московском депо.
А вот С-245 не искали. Знали, где работает каждый из 245-х. Но судьба их почему-то никого не волновала. Странно? Пожалуй. Я нахожу только одно объяснение: та крайняя осторожность, продиктованная тревожной обстановкой 1918 г. и заставившая скрыть истинный номер локомотива, спустя десятилетия обернулась сомнением и недоверием к самой идее сохранения памятника. С-245 — реликвия? Но какой из них? Любой выбор будет недостоверен. Наверно — даже несомненно! — можно было подойти к вопросу иначе. Но это требовало каких-то самостоятельных решений. Не нашлось человека...
Когда члены клуба ЦДКЖ уже в 70-е гг. пытались узнать судьбу паровозов, то из Центрального музея железнодорожного транспорта в Ленинграде был получен ответ, разом разбивший все иллюзии и надежды и положивший конец намеченным экспедициям энтузиастов.
Один С-245 в 1960 г. был передан на какое-то промышленное предприятие Донецкой области и там окончил свой век в виде обычного парового котла.
Другой чуть позже был списан Карагандинской железной дорогой и сдан в металлолом.
Теперь уже поздно разбираться, какой из них реликвия, поскольку перестали существовать оба.
...Эти встречи в клубе. Нет, они вовсе не ограничивались ностальгическими беседами. Талант деятелен. Члены клуба добились, чтобы ЦДКЖ выдал им удостоверения, в которых говорилось: «Просьба оказывать владельцам содействие в розыске старой техники». Честно говоря, никаких прав это удостоверение не давало, но если машинист оказывался добрым и понимающим человеком, удавалось сотню-другую километров проехать в его кабине. А если повезет еще больше, то и переночевать в депо. Радость тогда была безмерна. Одно дело — увидеть старую машину из окна локомотива, другое — самому походить по местным путям, где только и можно было увидеть паровозы, поговорить со старыми железнодорожниками и из рассказов понять, в чем была заслуга каждой серии. Побывали ребята в Туле, Брянске, Сухиничах, Иванове, Владимире. Были и более дальние броски.
Случалось это, скажем, по дороге в отпуск, на каникулы. Сходили на середине пути, жили несколько дней на глухом полустанке. Из личных наблюдений, разговоров с ветеранами они делали выводы, которые иной раз оказывались достовер-нее официальных документов. Сами документы хранятся в Министерстве путей сообщения. Там паровозы какой-нибудь серии числятся еще десятками. «Нет,— убеждали ребята,— еще год-два, и их не будет совсем». Им не верили, отмахивались. Но они не сдавались, понимая, что, кроме них никто не защитит машины. Иногда добивались своего. По инициативе членов клуба ЦДКЖ началась реставрация некоторых старых локомотивов.
