Закон нужен. «Памятники науки и техники» — это определение должно стать не только термином научным, но и юридическим. Табличка «Охраняется государством» должна появиться на ценных машинах и конструкциях, старых промышленных сооружениях и уникальном лабо-раторном оборудовании. Но сразу же и сомнение. Не подменим ли мы дело окриком? Закон исполняют люди. Приказ может существовать, но послушаются ли его люди — зависит от их сознательности.
Да, и такое возражение я встречал. И снова спорил. Правовое воспитание — дело трудное и длительное, пройдут, может быть, годы, десятилетия, пока оно даст плоды. Но как можно начинать его, если нет самого права, если ничто не останавливает разрушающую вседозволенность? Конечно, не только закон, но и вся эпоха, в которую мы живем, осознание нравственной значительности того, что делается в лабораториях и цехах,— фундамент морального воспитания. И здесь без закона не обойтись. Мир предметов, вещный мир, окружающий нас, мир, который исчезает, ныне нуждается в защите.
Новый Ленинградский вокзал в Москве всегда поражает меня. Такой строгости, вкуса, торжественности я, пожалуй, не видел нигде. Высокие боковые стены из белого известняка как бы покоятся на узких, чуть утоп-ленных стеклянных витринах, что создает впечатление легкости, невесомости камня. Чуть обозначенным контрастом к ним третья — торцевая — стена из светло-желтого туфа, которая будто бросает мягкий теплый свет и на известняк, и на мрамор пола, и на бюст В. И. Ленина из белого мрамора на высоком постаменте. Во всю стену — по всему желтому полю — идет надпись: «11 марта 1918 года на этот вокзал в связи с переездом Советского правительства из Петрограда в Москву прибыл Владимир Ильич Ленин».
Легкая высота помещения, светлая одухотворенная гамма цветов, величавость форм, достигнутая так безусловно, как бы делают незаметной, не столь существенной сутолоку, свойственную вокзалам. Сами люди, кажется, попадая в зал, чуть приосаниваются, делаются не такими суетливыми и озабоченными.
И в этот громадный объем воздуха, строгость архитектурных форм и цветов врывается еще один ключевой объект вокзала — черно-красно-зеленая громадина старого паровоза. Он стоит за бюстом, на бетонном постаменте. Тот самый, знаменитый, который привел состав с прави-тельством.
Никто не проходит равнодушно мимо него. Реликвия истории? Конечно. Но паровоз серии С — именно он и стоит на вокзале — еще и чудо техники начала века, торжество конструкторской и эстетической мысли. Удивительны его формы для тех лет. В них нет громоздкости, неуклюжести, обязательного металлического декора, которые присущи старым машинам. Невесомость, динамика. Нагая форма. Пропорции точны и совершенны. Длинное, узкое тело корпуса, завершенное острым, «ракетным» конусом, как бы рвется вперед. Еще мгновение — и колеса оторвутся от постамента...
