А потом принесли эти рисунки на секцию, неведомо каким образом узнав о ее существовании. И стали рассказывать, где стоят эти трамваи, в каком состоянии сейчас находятся. Взрослая и весьма солидная аудитория: член-корреспондент АН СССР, доктора, кандидаты наук внимали им без тени снисходительности и улыбки. Будто шло заседание ученого совета какого-нибудь института. А потом недавние ПТУшники и маститые научные работники стали заинтересованно и серьезно обсуждать, к кому обратиться, чтобы сохранить хотя бы то, что осталось, или пустить по какому-либо маршруту старый трамвай, как это сделали в Риге, а может, и так: в одном из депо создать музей трамвая? Трудно... И тогда член-корреспондент, кстати председатель секции, обращаясь к ребятам, сказал: «Я все-таки постараюсь поговорить с нужными людьми».
Невольно подумалось: вот бы такие увлеченность, упорство, тревожное гражданское чувство «не потерять, сохранить!», которые у этих мальчишек, да каждому из нас...
Об этом судебном процессе много писали. Бахвалясь перед дружками, подвыпивший парень ударил огнетушителем о землю и навел его на собор. Смешанная с химикатами струя воды, сделав несколько неуверенных восьмерок по белой плоскости фасада, со всей силой ударила в старую фреску. Пенные слезы потекли по древнему лику. Мимо спешили люди. Случилось это в Новгороде.
...Люблю Новгород. Впервые я попал туда не очень удобным поездом. Было не то три, не то четыре часа утра. Подождав немного такси, решил добираться до гостиницы пешком.
Благословенно железнодорожное расписание, оставившее меня наедине с этим неповторимым чудом!
Утренний прохладный воздух сделал очертания древних строений особенно четкими и торжественными. Путь был долгий, я плутал меж невыразительными домами и вдруг обмирал, натыкаясь на старинный собор. Кто, когда говорил мне, что это так прекрасно? Да, конечно, я и до этого много читал о городе, видел фотографии его памятников, возможно, участвовал в разговорах о них, но только сейчас стал понимать, что репродукция, даже самая лучшая,— все равно что короткий и небрежный пересказ великого произведения. Надо видеть подлинники. Вспомнилась строчка, принадлежавшая, кажется, Игорю Грабарю, что если Древняя Русь что-то и дала мировому искусству, то это была архитектура. Слова тогда показались непонятными, спорными, намеренно парадоксальными. А Греция, Италия, Франция? Новгород раскрывал для меня их глубокую правду. Знакомое счастливое чувство, которое дарит все великое, величавое, охватывало меня.
Слава богу, не встречались прохожие. Не знаю, как бы они взглянули на человека с шалой улыбкой на лице, который шел, ничего не замечая вокруг. Стихия древнего полностью захватила меня. Мне вдруг стало казаться, что я понимаю ее язык...
