Под Тарту мне показали музей старых сельскохозяйственных машин, который поначалу был плодом самодеятельности, энтузиазма старого профессора местного сельскохозяйственного института Ю. Куума, собиравшего такую технику, чтобы на ее примере учить студентов, пока-зать им становление их профессии. Техника — кстати, не такая уж старая: 10-х, 20-х, 30-х гг. нашего века — свозилась в старую просторную конюшню, и некоторые свои лекции профессор читал в этом неуютном темном помещении. Удивительные среди них находились машины. К многим был прикреплен паровой котел. Век электричества был пока для города, до села он еще не дошел. Чтобы сеялка сеяла, косилка косила, молотилка молотила, рабочий должен был каждый раз подбрасывать в котел поленья. Чудно было рассматривать старые трактора, которые по малости габаритов (а значит, и малой мощности), причудливости форм некоторых деталей казались игрушками в сравнении с нынешними, странные бороны и плуги начала века, в которых проступала не только функциональность, но и некая строгая чеканная красота. Но наибольший интерес вызывала, пожалуй, старая и тоже миниатюрная картофелесажалка. Изготовили ее примерно в 1910 г. Едет машина, копает лунку, вращается шнек. С его помощью из кучи картофелин, насыпанных в небольшой контейнер, выбирается одна, которая по желобу и соскальзывает в лунку. Крестьянин засыпает ее.
Здесь мне почему-то и вспомнился Новгород. Я представил — на что, честно говоря, не надо большого воображения,— как сажали картофель до этой машины. Шли двое по полю: один методично выбрасывал лопатой ком земли, другой ронял в ямку клубень. За ними наблюдал третий. А может, третьего не было? За унылым занятием одного из двоих осенила мысль: какая скучная механическая работа! Как однообразны наши движения! Но ведь столь же однообразны движения рычагов, поршней. Почему бы механическую работу не передоверить механике? Разве живые руки нельзя заменить стальными? Принцип ручной работы — лунка, картофелина, движение, снова лунка — лег в основу вновь созданной техники. Так родилась «антропоморфная» машина. Самое удивительное, что и в нынешних мощных картофельных комбайнах заложена та же идея, которая родилась лет 70—100 назад.
...А потом я ехал в поезде. В купе кроме меня оказались еще двое мужчин: командировочных, судя по разговорам, металлургов. Я не очень прислушивался к их разговорам, читал книгу, но вдруг строчки остановились: рассказ одного поразил меня. «Был я как-то на Черепо-вецком металлургическом комбинате,— говорил он. — Туда свозят металлолом со всего северо-запада страны: старые машины, конструкции, рельсы. Их как-то сортируют, для каждого лома свой участок на площадке, а потом кран подхватывает ржавую гору и отправляет ее в печь. Из нового металла сделают новую машину. А старая исчезнет навсегда. Знаете, полазил я как-то по кучам, наткнулся на такие конструкции... Редчайшие! Им бы в музей, а не в печь. Но кто будет в этом разбираться? Музейный работник комбинату не положен. Подошел к одному инженеру, к другому. Отмахиваются. Как будто о чем-то несерьезном говорю. У них и правда, совсем другие заботы. Обидно...»
