Итак, памятники делятся на:
бесспорные безусловно;
бесспорные, но требующие доказательства бесспорности;
не сразу раскрывающие свое значение, а потому с трудом относимые к памятникам;
неожиданные.
Первая категория — бесспорные. Тут, кажется, никаких возражений быть не может. К ним относится все, что связано с деятельностью великих ученых: их лаборатории, рукописи, принадлежащие им вещи, созданные ими приборы. Зрительная труба Ломоносова и набросок ракеты, сделанный рукой Циолковского, приборы для измерения давления света Лебедева и скальпель Пирогова — каждый из этих предметов гордость науки, каждый подлежит безусловному хранению.
Бесспорны древнейшие вертильные станки, прообраз нынешних токарных, лабораторное оборудование «донаучной» России, т. е. России до XVIII в., предметы, изготовленные в токарне Петра, первые печи на Урале для плавки металла, плуг и дышло, изготовленные даже столетие назад, оружие и хирургический инструмент времен Крымской войны (напомним: не как исторические ценности, а именно как реликвии технической мысли, или, скорее, сочетающие в себе и то и другое), оборудование кузницы прошлого века, первые автомобили. В каждом из этих предметов найдется ценная научная или техническая идея, в каждый вложен ручной труд (доконвейерная эпоха!), значит, в них еще и память об искусстве российских мастеровых, частичка истории народа.
Следующая категория — бесспорные, но требующие доказательства бесспорности. Конечно, бесспорно то, что имеет отношение к фундаментальным открытиям в науке, что явилось поворотным этапом в развитии техники. Но одно дело, когда предмет связан с корифеями науки, великими именами, другое — с большим коллективом. Подход разный. Открытие, -сделанное в лаборатории, со временем может стать классическим, но «силки» и «верши», которыми оно «поймано» и поставлено в русло фундаментальной научной мысли, забыты и выброшены. Не так ли случилось с первой лазерной установкой? Увы, это вообще характерно для нашего времени — не собирать реликвии, не видеть значимости в том, с чем мы каждодневно имеем дело. Может, виной тому особенность эпохи: «плотность» грандиозных свершений в науке и технике измеряется уже не десятилетиями, а годами, и это притупило нашу способность удивляться?
Памятник ли Останкинская телебашня? Первый атомный ледокол? Первые элеваторы, принявшие хлеб на целине? Безусловно. Их техническая история тесно переплетена с историей народа. Все это реликвии страны.
