Как это часто бывает, когда человек начинает нравиться, то нравится в нем все. Что-то наивное, но чистое и искреннее было в словах. Виктор Семенович сказал:
— Ну что ж, я рад.
— Вот и сосватал,— заключил Глушко, и все трое рассмеялись,
Пожимая Виктору Семеновичу на прощанье руку, она глянула ему в глаза с приязнью и уже совсем без робости, и он подумал невольно: не будет она хуже Макарыча... Что Макарыч был посредст-венным секретарем, он знал и прежде. А вот сейчас к этому прибавилась еще и обида от явного облегчения, с как Макарыч складывал с себя секретарские обязанности. Да это то, что ежедневно будешь видеть не однообразно грустные глаза на унылой физиономии, а это светлое лицо — уже радость...
К Гаврилову он заехал на следующий день. ал по лестнице на второй этаж, чуть запыхавшись, и от двери объявил:
— Ну, секретарь, дело сделано: парторга я себе подобрал.
Гаврилов оторвался от бумаг.
— Поздравляю. Кого?
— Вернее, парторгшу.
— Женщину? — всполошился Гаврилов.— Кто такая? Агроном? Завфермой? Бригадир?
— Ты ее не знаешь. Учительница. Людмила Сергеевна Юшкова.
На лице Гаврилова было сомнение.
— Ты вот тоже по специальности инженер, а очутился на партийной работе...— с оттенком досады заметил Виктор Семенович.
Гаврилов этот оттенок уловил. Чуть искоса, с острым любопытством, глянул на Виктора Семеновича:
— Л ты вообще-то испытание женщиной, притом молодой и красиво А, как я догадываюсь, выдержишь ли?
Виктор Семенович смиренно склонил голову: все, мол, в рубце божьей,— но Гаврилов как бы не заметил его озорства.
— Что парторгом будет женщина — одобряю: наведет порядок. Особенно в малом.— Он погрозил пальцем: — И не делай, пожалуйста, вида, что у тебя уже все в ажуре.
Через месяц все формальности были позади, и на бюро колхозной партийной организации Людмилу Сергеевну единогласно избрали секретарем. Члены бюро повернули обветренные лица к новому секретарю, и на этих лицах застыло заинтересованное ожидание.
— Ну что ж, Людмила Сергеевна, за вами тронная речь,— пошутил Виктор Семенович, и откинувшись на спинку стула, приготовился слушать.
Она вышла из-за стола, остановилась за стулом и, крепко взявшись за его спинку тонкими пальцами с аккуратным неярким маникюром, начала:
— Мои родители всю жизнь прожили в деревне. Отец работал директором школы, мать — фельдшерицей. Знали всякую деревенскую работу: косили траву, сажали картошку, ухаживали за скотом...
Если Людмила Сергеевна и волновалась, то это не было заметно — сказывалась учительская выучка.
