— Она что — красивая? — недоверчиво спросил Виктор Семенович.
Глушко неопределенно пожал плечами: дескать, как на чей вкус...
— А муж у нее есть? — продолжал свой допрос с пристрастием Виктор Семенович.
— Да, есть, есть, не волнуйся. Наш же физик. Мужик что надо. И живут душа в душу.
Помолчали. Виктор Семенович все больше заинтересовывался этим предполагаемым парторгом в юбке, перебирая в уме всех знакомых учительниц. Глушко это почувствовал.
— Да не гадай — она сейчас придет. Пошла договариваться насчет кинофильмов на время каникул. Она ведь у нас организатор внеклассной работы.
Почти сразу же за этими словами щелкнул за' мок, и в учительскую, дверь в которую из кабинета директора была широко распахнута, вошла женщина среднего роста, в дубленке, высоких сапожках и цветастом платке с бахромой. От нее так и повеяло тем самым запахом первого снега, который утром напомнил Виктору Семеновичу аромат не то молоденьких огурчиков, не то свежеразрезанного арбуза. Раздевшись у вешалки, она пошла по учительской — только зацокали каблучки, по-хозяйски поправляя стулья, поливая цветы из пластмассовой лейки, подсыпая корм в аквариум с рыбками. И все у нее получалось легко, споро, даже весело. Смотреть на нее было хорошо. Была она в узкой серой юбке и темном шерстяном гольфе, плотно облегавшем ее ладную фигуру. Виктор Семенович почему-то ожидал увидеть ее в глухом английском костюме, особенно после слова «партийка», а у нее был и маникюр, и кольцо на пальце, и небольшой медальон на груди... Конечно, он ее видел, и не раз, но вот же не обратил внимания. Значит, умела держаться скромно, в тени. Да и жена, помнится, говорила о ней тоже не раз, и всегда с симпатией. Глушко потеплевшими глазами спросил: ну как? Такими же потеплевшими глазами Виктор Семенович ответил: порядок!
— Людмила Сергеевна, зайдите ко мне, пожалуйста.
Она появилась в дверном проеме, и к впечатлению от ее ладной фигуры добавилось впечатление от светлого лица с золотисто-карими глазами, нежными бровями и подкрашенными неяркой помадой губами какого-то доброго, мягкого склада.
— Садитесь.
Она опустилась на стул, с добродушным интересом поглядывая на мужчин.
— Вы этого человека знаете? — указал Глушко на Виктора Семеновича.
— Бог мой, этого человека знают во всей республике,— отозвалась она с улыбкой. Голос у нее был негромкий, но звучный, и когда она заговорила, то стала еще привлекательнее,
— У него к вам дело, притом неотложное.
— Я вас слушаю, Виктор Семенович,— серьезно сказала она, повернувшись к нему.
— Хочу предложить вам работу в моем колхозе.
— Мне? — удивилась она, притрагиваясь тонкой рукой к медальону.
— Именно вам.— Он помолчал.— В качестве секретаря партбюро.
— Но вы же меня совсем не знаете! — изумилась она.
— Почему же? Кое-что знаю. Слышал от жены, вот от него...— кивнул Виктор Семенович в сторону Глушко.— А это немало. Ну так идет?
— Предложение лестное, но справлюсь ли? — нерешительно отозвалась она, наматывая цепочку медальона на палец.
Виктор Семенович взглянул на Глушко, как бы приглашая к разговору. Глушко подался вперед.
— Людмила Сергеевна, ведь вы там, где раньше работали, лет семь были секретарем комсомольской организации колхоза?
— Была,—задумчив» подтвердила она.
— И за свою работу награждены грамотой ЦК ВЛКСМ? Значит, работать с людьми умеете!
Она молчала. Виктор Семенович с интересом наблюдал, как на ее лице исподволь стало выдавать решение. Она сузила глаза и закусила нижнею губу.
Посидев так несколько минут, подняла голову и сказала:
— А что вы думаете, я почти согласна!
Странное существо — человек! Еще минуту назад председателю казалось, что он жив не будет, если не уговорит ее перейти в колхоз, а когда она согласилась, он испытал что-то вроде разочарования. И она почувствовала это.
— Знаю,— -разглаживая шов на юбке и исподлобья поглядывая на Виктора Семеновича, усмехнулась Людмила Сергеевна,— я должна была бы из приличия попросить три- дня на размышления, устроить семейный совет.,. Но мне наперед известно, что скажет муж. Он скажет примерно следующее: «Решай сама — тебе работать...»
