— А я все-таки считаю, что мы слишком часто прячемся за эту большую доброту нашего государства, чтобы быть без... нет, просто равнодушными...— упрямо возразила Валентина Петровна, не глядя на собеседницу.
Катерина Ивановна слегка приостановилась и, откинув голову, посмотрела на Валентину Петровну.
— Вот и учите людей доброте,— назидательно заметила она.— Вы ведь журналистка, вам и карты в руки.
Валентина Петровна усмехнулась:
— В том-то и дело, что и во мне как бы стерся критерий добра и зла. Видимо, я просто разучилась быть доброй. Иногда я даже думаю, что мне никогда не было ясно до конца, что же это такое — доброта,— негромко, раздумчиво отозвалась Валентина Петровна.
— А что тут не понимать? Вот я сегодня сделала доброе дело: как председатель месткома выхлопотала одному нашему молодому врачу жилплощадь.— В трубном голосе Катерины Ивановны послышались ликующие нотки.
У Валентины Петровны екнуло сердце: она поняла, что речь идет о Всеволоде Ивановиче.
Катерина Ивановна вдруг игриво подтолкнула Валентину Петровну под локоть:
— Это ваш лечащий врач — смекаете? Так что готовьтесь к свадьбе. Вот видите, мы с вами квиты.
— Ну что ж, спасибо.
Но Катерина Ивановна решила быть откровенной до конца:
— Если быть точной, то это всего лишь комната в общежитии строителей. Не скрою: оттуда к нам то и дело доставляют то упившихся, то покалеченных в драке. Но ведь речь идет о годике-двух...
Валентина Петровна с ужасом подумала, что не пойдет ее Аринка в это общежитие, заставит Всеволода Ивановича и дальше добиваться квартиры.
— Чего же вы молчите, чего не радуетесь? Валентина Петровна подняла па собеседницу
грустные глаза.
— Знаете, Катерина Ивановна, я, кажется, поняла, что такое доброта. Это неказенный, нестандартный подход к человеку. Комнатушка в переполненном общежитии — это же видимость доб-роты.
— Но мы же все с этого начинали! — возмутилась Катерина Ивановна.
— Двадцать лет назад,— дрожащим голосом напомнила Валентина Петровна.
— Сейчас вопрос жилья стоит не менее остро. Валентине Петровне было невыносимо жалко
Всеволода Ивановича, который не умел за себя постоять, она заранее злилась на несговорчивость Аринки, а больше всего ей было страшно, как бы из-за этой «жилплощади» дочь и молодой доктор не потеряли друг друга. Она даже попыталась припугнуть Катерину Ивановну:
— Попомните мое слово, уйдет от вас Всеволод Иванович. В армию, на корабль, в экспедицию... В любое место, где к нему отнесутся по-человечески.
