Катерина Ивановна поняла дело так, что Валентина Петровна не хочет разлучаться с дочкой. Она опять подтолкнула ее под локоть и со смешком заверила:
— Не беспокойтесь: три годочка он отработает у нас как миленький...
Эта идущая рядом женщина, такая довольная собой, такая кругом защищенная, вдруг стала для Валентины Петровны просто невыносимой: хотелось свернуть в первый попавшийся переулок и уйти куда глаза глядят... Она словно олицетворяла собой все то грубое, напористое бездушие, с которым в последнее время столкнулась Валентина Петровна, отголоски которого чувствовала и в себе самой. Она стала задыхаться — видно, поднялось давление. Катерина Ивановна своим натренированным ухом врача уловила это и похлопала ее по руке:
— Не надо огорчаться из-за пустяков. Будем и дальше стучаться во все двери, Не исключено, что в доме, который сдадут к Новому году, медикам выделят квартиру. Ее вообще-то обещали педиатру, если таковой найдется... Странный все же человек, этот ваш будущий зять,— усмехнулась Катерина Ивановна.— Сколько раз я его уламывала, чтобы он согласился взять хотя бы полставки детского врача, а он в ответ сердится. Мне бы, говорит, в своей области достичь среднего уровня... Вот если бы вы... или еще лучше — ваша дочка.., поговорили с ним? Сделали бы доброе дело. И мне было бы куда проще хлопотать за него. А то ведь у нас с детскими врачами зарез...
Валентина Петровна молчала.
— Ну вот... Изволь делать самую черную, самую неблагодарную работу и будь при этом доброй и человечной...
Дома Валентину Петровну встретила Аринка. Она стояла в дверях своей комнаты, прислонив голову к косяку. За ее спиной Валентина Петровна увидела Всеволода Ивановича.
— Знаешь, ма, мы с Севой сегодня взяли и расписались...— как-то чуть жалобно сказала Аринка.
Может быть, надо было обидеться, что на этой торжественной церемонии, одной во всю дочкину жизнь, обошлось без родителей, но Валентина Петровна мысленно махнула рукой и шагнула к Аринке.
— Девочка моя, как я за тебя рада,— сквозь, слезы сказала она, обнимая дочь.
— Пошла она ко всем чертям, эта квартира,— с каким-то внутренним освобождением прибавила Аринка.— Не в ней же счастье...
— Поживите пока здесь,
Из глубины комнаты уже подходил Всеволод Иванович. Он смущенно протирал очки. Валентина Петровна и его обняла руками, вдруг сделавшимися длинными и щедрыми.
