Виктор Семенович стремительно вошел в свой кабинет, включил свет и, не снимая пальто и шапку, набрал номер телефона главврача районной больницы.
— Алло, председатель колхоза «Беларусь» беспокоит. Ночью к вам доставили нашего человека. Как он там?
— Дела у вашего человека, прямо скажем, неважные— инфаркт. Слышали о такой хворобе?
Виктор Семенович прикрыл ладонью трубку и оглянулся, хотя в кабинете был один.
— Кто ж о ней не слышал, чтоб ей пусто было,— тянул он время перед главным вопросом.- Надежда есть?
На том конце провода с кем-то проконсультировались, а Виктор Семенович не удержался на ослабевших ногах и сел.
— Надежда есть. Но и болезнь коварная. Недаром ее «великим убийцей» величают.
— Значит, надежда есть,— с облегчением выдохнул Виктор Семенович. Казалось, только это он и хотел знать, ан нет, тут же задал и следующий вопрос:— Скоро вы его па ноги поставите?
Главврач помолчал, а когда заговорил, тон его стал заметно суше. Виктор Семенович уловил в его голосе что-то вроде обиды: мы тут, дескать, за человеческую жизнь боремся, а вам подавай из срочного ремонта работника... Нет, не о работнике думал Виктор Семенович. Без работника, каким был Макарыч, он сто лет мог жить. Жалко было имен-но человека,
— Может, что-нибудь достать? В смысле лекарств?
— Нет, спасибо. Все, что ему требуется, у нас есть.
— А когда его можно будет повидать?
— О, это скоро. Приходите через недельку. При нем тут жена и дочка. Чередуются.
Ровно через неделю, в накинутом на плечи халате, с целлофановым мешочком апельсинов в руке, Виктор Семенович входил в палату. На пороге он приостановился, чтобы осмотреться, который из трех мужчин Макарыч. Макарыч, его парторг, лежал на кровати у стены, укрытый до подбородка рыжим одеялом, и светил ему навстречу своими и всегда грустноватыми, а сейчас источающими прямо-таки мировую скорбь глазами. Был он бледен и костист.
— Здравствуй, старина. Ну, ты молодцом,— тем бодреньким тоном, каким здоровые говорят с тяжелобольными, начал Виктор Семенович и про себя поморщился от этого своего тона.
— Молодцом-то, молодцом, однако проваляюсь,— слабым голосом ответил Макарыч.
— Ничего, встанешь. Твое от тебя не уйдет,— тем же неприятным для себя тоном продолжал Виктор Семенович, отмечая попутно, какая влажно бессильная рука у парторга.
— Поговорим о делах,— предложил Макарыч. Виктор Семенович запротестовал, но тот своим
слабым голосом настоял:
— И все же — поговорим... Лежу я тут и думаю: если взять оптимальный вариант, то есть с благополучным выздоровлением, все равно секретарство я теперь не потяну. Нет, не потяну. Так что куда ни кинь, а секретарь партбюро тебе нужен новый.
