Но это было все равно что наткнуться на клад, которым невозможно воспользоваться. За первой радостью последовало отрезвление. Они искали паровоз за сотни километров от Москвы, а нашли чуть ли не в центре столицы. Но уж лучше бы на затерянной станции. Там были бы депо, рельсы, рабочие. Здесь — ничего. Пустырь. Единственный хозяин паровоза — строительная организация — уходил с площадки, оставляя старую машину на произвол судьбы. Министерство путей сообщения? Конечно же, оно поддержит. Должно поддержать. Увы... Прием в министерстве был холодный. «Ну и что — С? — словно вылили на ребят ушат холодной воды. — Одна из серий. А вы знаете, сколько их было всего? То-то же. Историческая, говорите, та самая? Но вы-то нашли совсем другой паровоз, не исторический. Такую рухлядь у нас на каждой дороге можно встретить. Освобождаться от нее надо, а не ремонтировать. У нас на запасных путях и новым-то локомотивам места не хватает».
То, что казалось самым легким, очевидным, на поверку выходило наиболее трудным, непреодолимым: доказать, убедить, заставить поверить, что случайно обнаруженная находка является, в сущности, бесценной реликвией. Легенды, окружавшие С, уходили в прошлое, понемногу начали забываться. Те, кто знал, помнил их, никакой властью, увы, не обладали.
Поддержка пришла неожиданно. Время — то время, которое нещадно, безвозвратно губило остатки прежней материальной культуры,— это время протянуло руку помощи энтузиастам. Началось движение за сохранение старой техники. При президиуме Центрального совета Всероссийского общества охраны памятников истории и культуры создается секция, связанная с наукой и техникой, о которой уже шла речь. Председателем ее комиссии по железнодорожному транспорту стал А. Никольский. И теперь уже не от имени безвестного клуба моделистов, а на бланке солидной организации в Министерство путей сообщения направляется письмо в защиту уникальной находки. Приказ, который последовал за этим, каждый из членов клуба знал чуть ли не наизусть: «В связи с необходимостью сохранения выдающегося памятника истории и отечественного локомотивостроения и учитывая обращение по этому вопросу Всероссийского общества охраны памятников истории и культуры...»
Ах, разве уместна была ирония насчет того, что письмо, подписанное видными деятелями науки и техники — непрофессионалами железнодорожного дела, открыло профессиональным желез-нодорожникам, что и почему есть бесценная реликвия («учитывая обращение...» А если бы не было под ним авторитетных подписей? Сам факт находки — разве это не событие?), что и почему надо хранить? Прочь обиды, прочь горькую память о равнодушии, если дальше следо-вали слова: «Начальнику Московской железной дороги в месячный (ликование!) срок перевезти паровоз на территорию локомотиворемонтного завода, провести работы по его восстановлению».
