Правительство Москвы | Станция метро Октябрьское поле | Радость всей вселенной | Новые статьи | Таинство исповеди является очень интересной сферой

Благородное желание вернуть технике ее подлинный облик? Нет, более высокое чувство руководило реставраторами. Воссоздавался — и чем дальше, тем это ощущение крепло все больше,— памятник истории страны. Энтузиасты возвращали потомкам чудом попавшую в их руки ре-ликвию — тот бесценный паровоз 1918 г., который мартовским вечером привел состав с правительством в Москву.

Здесь история приобретает новый поворот. Нет, пусть читатель не ждет захватывающего продолжения. Никто не исследовал краску в рентгеновских лучах, не смывал дрожащей рукой блеклую надпись С-68, чтобы, задыхаясь от счастья, увидеть под ней заветный номер С-245. Все было гораздо будничнее: просто в последнем приказе МПС старой машине присвоили номер когда-то уничтоженной, и затем уже во всех последующих документах паровоз иначе не именовался, как С-245. На торжественном митинге в депо Ховрино по случаю завершения реставрации так и говорили: «Восстановили ленинский паровоз». Одна из газет преподнесла даже как сенсацию сообщение о необыкновенной находке. И тут важно отметить: никакого возражения ни у кого такое переименование не встретило, и даже энтузиасты из ЦДКЖ — а уж они-то знали подлинный номер машины — теперь называют паровоз только так: С-245.

Собираясь писать об истории паровоза, я поначалу тоже поддался этому настроению: может, закрыть глаза на существование истинного номера и построить главу на столь милой для журналиста сенсации? Есть ведь в конце концов официальные документы. Не поднялась рука... Но мысль о происшедшей метаморфозе не давала покоя. Как она произошла? Может, так: спустя десять лет МПС раскаялось в своем равнодушии к найденному уникальному локомотиву и теперь исправило промах самым решительным образом, не только передав паровоз Октябрьской железной дороге, но и, дав ему исторический номер, гарантировало машине вечную сохранность?

Может, и так. Но может, и по-другому. Как мне хочется, чтобы было по-другому! Чтобы в перемене номера был не такой уж прямой рациональный смысл. Чтобы рука, допустившая святую ложь, была доброй и мудрой, чтобы ею руководили высокие мысли.

Я думаю об отношении к нашим святыням, щедрости и великодушии человеческой души.