Таково уж свойство людей: им хотелось бы, чтобы великие события оставляли по себе зримый, материальный след, чтобы память о них воплощалась в осязаемом символе. Нашей памяти, говорит академик Д. С. Лихачев, нужно прибежище. Так произошло с Михайловским. Мы знаем, что домик там был не всегда, в годы войны он был уничтожен. Но разве это уменьшило поток людей в пушкинские места? Что с того, что домик реконструирован, что это не подлинная, а по рассказам, оставшимся буто-вым и каменным фундаментам восстановленная обитель поэта? Теперь эта реконструкция стала прибежищем нашей памяти, мы воспринимаем ее без внутреннего насилия, естественно, радостно как северное жилище поэта, национальную святыню.
Знаменитая изба в Филях, где решалась судьба России в 1812 г. Изба, где бывают сейчас экскурсанты, не подлинная, та сгорела и была восстановлена по настоянию граждан Москвы в 1887 г. Думаем ли мы об этом? Свет великого события падает на копию, и он, этот свет, придает ей силу подлинника.
Паровоз серии С множит эти примеры. Только несколько штрихов краски отличают его от исторического локомотива. Мы забудем о них, мы будем помнить об истории страны. Единственная сохранившаяся машина знаменитой серии, заслужившей нашу благодарность. Кому, как не ей, стать прибежищем нашей памяти? Уничтоженный и вновь рожденный паровоз как бы сосредоточит в себе все те события революционных дней, о которых мы знаем только по воспоминаниям. Для нас и для наших потомков он станет тем самым локомотивом, который в марте 1918 г., осторожно простучав по рельсам Николаевской дороги, своим приветственным гудком поставил последнюю точку в знаменитом историческом акте, отныне и навсегда сделав Москву столицей Советского государства.
Я не кончаю на этом главу. Возможно, она еще будет иметь продолжение. Где будет установлен С-245? Ленинградский вокзал — только мечта и пожелание автора. Как мечта всех тех, кто боролся за жизнь паровоза. Борьба эта выиграна. И борьба эта родила уверенность: Москве — столь богатой на памятники — необходимо иметь свой памятник старой русской техники. Не в музее, не в тиши депо, а на вокзале, почти на площади, где его увидят миллионы людей. И это будет паровоз серии С. Так все сошлось: машина, созданная талантливой конструкторской мыслью России начала века, и машина — участник одного из самых значительных событий первых лет революции.
Где ей место? Ну, конечно, на пьедестале под стеной из желтого туфа со строгой черной надписью. Она вполне заслужила это.
