|
Так вышло и на этот раз. Слушая певицу, Исповедь мысленно вернулся к недавней ссоре со Стойлом, к разговору с Марией и Евлогией, потом перед ним возникло лицо заместителя министра, и неожиданно для себя самого он набросился на сына:
 — Имей в виду, оболтус, если я еще раз услышу, что ты со своими игрушками был у Святых отцов, разговор у нас будет короткий! Ясно?
— Это ты мне? — Константин ушам своим не верил.
— Нет, аллаху!
Константин набычился, готовый к отпору...
Когда он родился, Исповедь был без ума от радости. «У меня сын, у меня сын!» — хвастался оп каждому встречному. Дом бай Йордана в Брегове давно не видел такого множества гостей, такого богатого пиршества, такой веселой музыки. Вероисповедание ходил гоголем, зазывал всех подряд, и его широкая душа впитывала каждое поздравление, каждое благословение, как нива впитывает капли майского дождя.
И в последующие годы, пока Константин рос хилый, хрупкий, — Исповедь не мог на него нарадоваться. Он с удовольствием гулял с сыном но селу, показывал ему животных, затевал во дворе разные игры, старался закалять его. Однажды они принялись травить молодого ужа. Змея извивалась, норовя удрать, но Исповедь в два прыжка перекрывал ей дорогу и возвращал к сынишке. Вначале тот верещал от страха, но потом, ободряемый возгласами отца и его примером, все смелей стал бросаться навстречу ужу, топал перед ним ножкой, а Исповедь восхищался самообладанием мальчугана и громовым голосом кричал: «Молодец, Коста, держи его, по упускай!»
И все же, к великому огорчению отца, Константин оставался чувствительным и застенчивым, на бледном лице, так же как и в характере, все четче проступали черты Диманки. Нет, не получится из него настоящий мужчина, далеко ему до своего отца с его буйным и дерзким нравом, думал Исповедь.
Школа еще больше отдалила их друг от друга. Исповедь был постоянно занят, и за учебой сына следила Диманка, а после поступления в гимназию Константин окончательно отошел от него.
|
