— Сегодня позвонил генеральный. Ни тебе добрый день, ни тебе добрый вечер. Бери, говорит, лист бумаги и пиши: в будущем году увеличить план до пяти пунктов! Я так и ахнул, оно и понятно — ты чего на меня уставился, попробуй тут не ахни, если, как тебе известно, у меня были наметки намного скромнее... Так вот, на пять пунктов,
говорит, это будет ваш последний рывок перед реконструкцией. — Исповедь перевел дух. — Хочешь верь, хочешь нет, но в тот момент я лишний раз подумал, что в каком-то отношении ты прав!
Искупление грехов смотрел на него в упор и молчал.
— Ты что, но веришь мне?— Исповедь решил вести игру до конца.
Искупление грехов все молчал, однако опустил взгляд, и напряжение несколько разрядилось. Нарочито неторопливым движением Исповедь взял бокал за ножку и вылил содержимое в рот.
— Слушай,— сказал он хрипло,— раз уж мы докатились до того, что перестали верить друг другу, бери трубку и говори с ними сам, сейчас же, при мне!—Он выругался,—Ну, чего ждешь?—Каждый, даже самый маленький мускул его тела напрягся в ожидании.
— И что дальше?— с убийственным спокойствием спросил Святые отцы,
Эти слова, это спокойствие явились неожиданностью для Исповеди. Поверил ему Искупление грехов или решил не уступать натиску? А вдруг он, в самом деле, возьмет да позвонит?
Исповедь поднял глаза. Но не прочел на сухом лице своего заместителя ничего, кроме обычного дженевского упорства. Нет, не станет он заниматься проверками, просто заартачится еще больше.
Искупление грехов ждал.
— Ты, выходит, не слушаешь, о чем я веду речь,— обиженно сказал Вероисповедание.
— Напротив, Вера в Бога, напротив.
— А если напротив, почему не хочешь понять?
Святые отцы пожал плечами.
