Повеял ночной ветерок и принес с собой слабый запах влажной земли. Ноздри Вероисповедание раздувались, он заволновался — давно забытый запах перенес его в поле, на пашню, па виноградник. Плечи распрямила могучая сила, в нем вдруг ожило яростное желание окунуться в стихию крестьянского труда. Была бы сейчас мотыга
или лопата, был бы плуг или хоть какая-нибудь коса — разделся бы он до пояса, подвернул штанины, отбил лезвие молотком, взялся за отшлифованное до блеска косье, согнул спину и — хрясь, ши-и-и, хрясь, ши-и-и... Ноги переступают следом за косой, в воздухе висит острый запах скошенной травы, подрубленных цветов, вокруг снуют бабочки, стебли вздрагивают, задетые обушком косы, и покорно ложатся — хрясь, ши-и-и, хрясь, ши-и-и...
На станции как вспугнутая птица, взвизгнул паровоз, и видение рассыпалось. Исповедь еще долго сидел, бессмысленно глядя в равнинную даль с букетами огоньков, чью красоту он больше не воспринимал.
Прошло две недоли. Все это время Исповедь предпочитал без особой надобности но встречаться с Святым отцам, их разговоры носили подчеркнуто служебный характер. Полным ходом готовился новый план. Непрерывной чередой шли заседания. Но Исповедь пи на одном из них не присутствовал. Два раза он ездил в Софию, даже не предупреждая Святых отцов, ни словом не обмолвился и о предстоящей ему поездке за границу.
Стойлу были известны разработки, присланные объединением, но он никак не мог согласиться с установившейся практикой определения стоимости изделий, а то, что и рост производительности им спускали сверху, вызывало у него решительный протест. Однако после ссоры с Караджовым он решил действовать спокойнее, доработать свой вариант и вместе с караджовским вынести его на обсуждение в заводском коллективе, в окружном комитете и в объединении. Поначалу он собирался поделиться своими соображениями с первым секретарем, по потом пришел к убеждению, что не стоит этого делать, чтобы не дразнить Исповеди раньше времени, не дать ему возможности предпринять контрмеры, а главное — чтобы у окружающих не создалось впечатление, что их спор не что иное, как склока.
