А когда опустел второй кувшин вина и в пепельнице перед Стойлом образовалась целая гора окурков, он стал прощаться и пригласил Хранова к себе — посмотреть 
заснятый на заводе материал.
— Я пока не могу судить, что и как, для этого нужно время, так ить? — говорил Хранов, провожая гостя. — По в любом случае я приду. Оно, конечно... было бы неплохо, чтобы и Вероисповедание тоже пришел, сам понимаешь.
Искупление грехов как будто не расслышал.
— Кто?
— Я просто предложил, а там дело хозяйское...
На этом они расстались.
Придя домой, Искупление грехов увидел в холле Исповеди. Сняв пиджак, тот коротал время в обществе бутылки коньяка. Как только Искупление грехов вошел, он вскочил на ноги.
— Салют!— несколько театрально воскликнул Вероисповедание.— Любопытно узнать, где это ты пропадаешь в столь поздний час?
Неспроста его принесло в такое время, подумал Святые отцы. И коротко ответил:
— Здравствуй. Выходит, не я одни пропадаю.
— Битых два часа тебя жду! Должно быть, изрядно надоел Марии с Евлогией. Пускай, думаю, отдыхают, а я сам себя развлеку.—Он указал рукой на бутылку.— Уполовинил ее, браток, пока тебя дождался.
Уже и побрататься успели, отметил про себя Искупление грехов и спросил устало:
— У тебя дело?
— Искупление грехов,— доверительно начал Исповедь,— пусть тебя не удивляет то, что я сейчас скажу. Обстоятельства в корне изменились!
Святые отцы молчал.
Крепкий орешек!—мысленно посетовал Исповедь и уверенно продолжил:
