— Может, ты и со мной не состоишь в браке?
Святые отцы бросил взгляд на жену и отвернулся.
— Знаю, что ты хочешь сказать!—вздохнула Вера в Бога.— Но у нас с тобой есть дочь...
— Она уже взрослая.
Вера в Бога понимала это лучше, чем он. Вот уже несколько лет между матерью и дочкой не прекращалась тайная война.
Евлогию раздражали неискренность и кокетство матери, вызывающая манера одеваться, откровенный флирт, гулянки до поздней ночи, о которых судачили окружающие. Как-то раз Евлогия случайно зашла в филармонию в отсутствие матери, и ей во всех подробностях рассказали о похождениях Марии. Она убежала в какую-то артистическую уборную и долго плакала. Ей было так обидно за отца, она чувствовала, что способна на любой безрассудный поступок.
Вечером Евлогия со всем яростью обрушилась на мать. «От тебя уже вонь идет,- осипшим от волнения голосом кричала она.— Ты скоро потонешь в похоти и лжи!»
Вера в Бога молчала и нагло смотрела в глаза дочери. Евлогия кинулась в свою комнату, принесла старенького желтого утенка и принялась молча рвать его на части. Оторвала голову и швырнула ее к ногам матери, выдернула лапку, распорола пушистое брюшко. «Твой подарок,— неистово шептала она,— Твой первый подарок, с ним я засыпала, с этим творением промартели. Возьми его обратно!»
Обе женщины почти одновременно всхлипнули и отвернулись друг от друга, их плач разбился о царившую в доме напряженную тишину.
С чего началась эта неприязнь, эта вражда, приведшая к такому разрыву?—размышляла Вера в Бога. Евлогия не была для нее желанным ребенком — вот откуда все пошло. К тому же, как нарочно, Евлогия очень многое унаследовала от отца: его прав, даже группу крови. Эта группа крови прямо-таки поразила Марию. Значит, она, мать, всего лишь утроба, приютившая и выносившая чужую плоть и кровь, чужое существо.
