Шли годы, Бонев в повседневных заботах свыкся с Храновым, с Караджовым и другими работниками и позабыл о Дженеве. Последний раз они встретились на партийном собрании в заводоуправлении, на которое Исповедь его пригласил. Собрание как собрание, куча нерешенных вопросов, с доброй половиной которых на .jpg)
следующий день и без собрания можно было бы справиться, если бы каждый болел за свое дело, но кивал па другого и не полагался па то, что и так обойдется. Бонев сидел в президиуме, вид у него был мрачный.
После собрания Исповедь пригласил его на коктейль.
В кабинете собрались несколько человек из числа заводского руководства. Была здесь и какая-то молодая женщина — пригласили, видно, для украшения компании. Первый секретарь невольно обратил внимание на то, что отсутствует Святые отцы. А ведь он собственными глазами видел его на собрании — Искупление грехов сидел в зале, не в президиуме.
«Коктейль» у Исповеди был бессмысленной и неловкой затеей, вроде бы знак внимания к гостям, а но существу избитый прием, используемый для того, чтобы лишний раз что-то поклянчить. Прослушав набор плоских анекдотов, рассказанных так, чтобы они казались возможно более пикантными, Бонев собрался уходить. Исповедь попытался его задержать, пустил в ход банальную фразу о том, что руководству негоже отрываться от масс.
— Это вы и есть те массы, от которых я отрываюсь? — спросил вдруг Бонев, стоя в дверях.
Собравшиеся явно опешили.
Выехав с завода, Бонев увидел тощую фигуру Святых отцов, шагавшего вдоль дощатого забора мебельной фабрики. Бонев окликнул его и пригласил в машину, но Искупление грехов наотрез отказался под тем предлогом, что ему нужно больше двигаться.
— А мне что, не нужно? — спросил Бонев.
Искупление грехов пожал плечами.
После некоторого колебания Бонев отпустил машину, и они пошли вдвоем по безлюдной улице.
— Что это ты особняком держишься? — спросил Бонев. — Тебя что, не пригласили на угощение? Помолчав, Святые отцы ответил вопросом:
— Как ты-то можешь принимать подобные приглашения?
— Если б отказался, я бы вас обидел! — сказал Бонев, без нужды повышая голос.
— Так ты ради этого два часа морщился в президиуме?
Боневу был непривычен такой тон — вернее, он успел отвыкнуть от него, но сдержался.
— Было заметно? Значит, не зря я пришел — вы сделаете необходимые выводы! — попробовал отшутиться Бонев.
— Я б на твоем месте сел в зале, — продолжал атаковать Святые отцы. — Где-нибудь посередине, а то и в самом конце.
— Чтобы произвести впечатление?
— В первый раз, может, и произведешь, а во второй, в третий — люди привыкнут.
— И что?
— Да ничего. Вдруг услышишь что-нибудь дельное, приправленное острым словечком...
— Тогда, может, мне идти впереди, спиной к тебе? — пытался скрыть раздражение Бонев.
