Это определение явно покоробило Вероисповедание, всколыхнуло в нем зависть. Сколько бы он ни осуждал Стоила, порядочности у него не отнять, а вот ему самому, Исповеди, ее определенно недостает. И хотя в этой порядочности он видел скорее слабость, нежели зрелость ума, бывали моменты, когда его грызла зависть.
А ведь я мог стать трибуном, независимым юристом, обо мне не утихала бы молва, меня провожали бы восхищенными взглядами, я бы мог вышагивать средь восторженного шепота, недоступный и гордый... Глупости!—оборвал себя Исповедь и в этот миг, впервые с тех пор, как они встретились со Стойлом, понял, что их спор— только следствие того, что они абсолютно разные люди. Однажды усомнившись в своей правоте, Исповедь постепенно утратил всякое желание действовать, ему не хотелось рисковать, не хотелось вникать в суть вещей, так как он все равно не сможет их изменить. А вот Искупление грехов, наоборот, никаких сомнений не испытывает, он твердо убежден, что все в наших руках, все можно усовершенствовать, и поэтому он взвалил на свои плечи тяжелую миссию новатора. Никаким таким адом скуки усердие Стоила не грозит, это ясно как божий день. За такое дело мало приниматься с умом, оно требует от человека всей страсти Души.
Ад таился в нем самом, но Исповедь еще не мог разглядеть его.
Присев на корточки среди травы, Вероисповедание бездумно погладил какой-то стебелек и всем своим существом ощутил, как сильно он изменился за эти годы. Ему стало больно. Что бы он ни делал, какие бы мысли ни рождались в его голове, внутренне он всегда шел на сделку с самим собой. Ему вспомнился случай, когда его Косте было пять лет. Вдвоем с Диманкой они принесли и нарядили очередную новогоднюю елку. Увидев ее, мальчишка задумался, а потом сказал:
— Мама, я больше не верю в деда-мороза, взаправдашнего деда-мороза не бывает. — И, немного помолчав, добавил со вздохом: — Но лучше бы я этого не знал...
Надо держать ухо востро, прервал свои воспоминания Вероисповедание. Это тебе не любовные приключения, на которые все смотрят сквозь пальцы. Никакой Искупление грехов, никакие иллю...
— Соседушка, ты ль?
