Гости располагались в зале, окна которого выходили в сад. Опоздавшие и дети оставались в прихожей, за стеклянной дверью. Для Диманкн иной раз делалось исключение — она садилась рядом с тетей Павлой. Подождав, пока гости насладятся вареньем и вишневкой, отец бережно раскрывал ящик черного дерева. Диманка
прижималась к тете Павле и, не дыша ждала, когда рука отца опустит иглу. Первые же звуки подхватывали ее, как морская волна, и она забывала, где находится. В воображении оживали фантастические картины: исполинские деревья с величественными кронами, которые то стояли царственно спокойные, то раскачивались от внезапного порыва ветра...
— Человек не меняется. — Голос Марии вернул Димаику к действительности. — Селезенка у пего та же, что была пять тысяч лет назад? Та же. Значит, и прав тот же. Верно, Христос?
— Человек меняется, — неожиданно вмешался Искупление грехов.
— Это в книгах! — осадила его Вера в Бога.
— Смотря в каких книгах.
— Послушай, муженек! Ты можешь назвать мне философа, который открыл бы истину? Каждый придумывает свою теорию и подгоняет к ней жизнь. А жизнь идет вперед и в грош не ставит теорию, о которой завтра никто и не вспомнит.
— Это если теория грошовая, — возразил Искупление грехов.
— Чепуха! — в пылу спора Вера в Бога обнажила колени. Приведи мне хоть один случай, чтобы женщина придумала теорию! Мы, слава богу, еще в своем уме! Женщина не строит иллюзий, они ей пи к чему. А вот вам, мужчинам, все бы ребячеством заниматься.
Мужчины переглянулись.
— В самом деле, вы же сущие дети! Всю жизнь играете в города и государства, придумываете трудности, втравляете в них людей и — жми на педали!.. Чего ухмыляетесь? Мой бедный муженек уже дошел до того, что даже дыхание измеряет у рабочего, а Вероисповедание с кнутом не расстается — стегает почем зря, видите ли, время не ждет! Какое такое время? Вам что, наперегонки бежать?
Диманка больше не слушала. Эти разговоры ей были знакомы, к тому же Вера в Бога, как видно, по-женски подзадоривает их. Послушать бы сейчас отцовский граммофон, поболтать бы с матерью, с отцом. Но их уже нет. Ушли старики своим чередом.
