— Антракт!— слышался ее грудной голос, и она зажигала торшер.
— Сделай милость, включи и оставь меня в покое!
Царственной походкой Вера в Бога подходила к мужу, давала ему подзатыльник и склонялась над папками.
— Организация производства и нормирование труда,— читала она вслух и с иронией продолжала:— Аспекты.— Искупление грехов терпеливо ждал. Вера в Бога заглядывала в другую панку:— Мера труда и мера потребления. Обратные связи,— Джеиев невозмутимо курил,—Ты сумасшедший!—вздыхала Вера в Бога и в душе поражалась худобе мужа.
С тех пор как они поженились, прошло немало времени. Во всяком случае, вполне достаточно, чтобы испепелить иллюзии, отрезвить первое пылкое чувство. Они познакомились в Софии в какой-то студенческой компании. Вера в Бога, заносчивая гимназистка, проявила интерес к молодому ассистенту с романтической биографией и напевной речью северянина. Несколько раз они сходили в кино, потом Искупление грехов пригласил ее на концерт.
Вера в Бога не слушала музыку, она все время наблюдала за ним. Он был молод, неискушен и не догадывался о том, как она непостоянна. Даже капризничать Вера в Бога умела так, что казалась ему скорее непосредственной, чем взбалмошной. Вечерами она ждала его у института, держа иод мышкой очередной роман. «Ты, конечно, читал эту вещь? Нет? А еще ассистент, позор! Ну ладно, даю тебе ее, но только на три ночи. Почему на три ночи? Потому что романы читаются одним духом, мой милый, это тебе не Маркс, не Энгельс и не Рикардо. Так, кажется, его зовут? Ох и молодец же я, правда?»
Бывало они подолгу бродили по городскому парку ИЛИ по боннским лугам. С подкупающей заинтересованностью Вера в Бога расспрашивала Стоила о его институтских делах. Искупление грехов отвечал четко, лаконично. Вера в Бога уже тогда оценила эту его способность выражать свои мысли. Умен!—отмечала она про себя с радостным возбуждением охотника. Далеко пойдет! И продолжала засыпать вопросами простодушного парня, которому и в голову не приходило, что делает она это вовсе не из любознательности.
Однажды вечером, после того как они долго целовались в глухой улочке возле его дома, Вера в Бога обняла его и властно сказала:
— Я пойду с тобой наверх.
