Поздно ночью, оказавшись каким-то образом наедине с белокурой красавицей, Искупление грехов невольно вспомнил слова скрывшегося в одной из комнат Вероисповедание. Молодая женщина осушила бокал с коньяком и откинулась на спинку дивана. Ее слова как огнем обожгли его: «Ну, чистоплюйчик мой, чего же ты
ждешь? Решения собрания?— Она вызывающе засмеялась.— Или товарищ способен любить только свои идеи?» Без всякого стеснения она стянула с себя платье и швырнула его к ногам изумленного Стоила. «Лучше сейчас,— ехидно бросила она,— чем через двадцать лет волочиться за моей дочкой». Ее белье ворохом легло у его ног.
Искупление грехов весь полыхал от гнева. Оп шагнул по тряпкам, готовый влепить ей пощечину, однако женщина, как видно, догадалась о его намерениях — обхватила его обеими руками и в страстном порыве прильнула к нему. Дурманящий запах духов, ласковых волос окончательно лишил его воли, и он забыл обо всем на свете.
После этой истории Искупление грехов долго но виделся с Вероисповедание. Та ночь оставила у него в душе ощущение чего-то липкого, грязного. Его первая интимная встреча с женщиной оказалась нечистой, ему было стыдно, но, как ни глупо, где-то в глубине души он чувствовал себя победителем — впрочем, тогда все было глупостью. Воспоминания о той ночи оживали в его снах, она открыла ему жизнь с новой стороны и еще больше укрепила его твердые взгляды.
Когда Искупление грехов приехал с назначением в родной город, Вероисповедание уже заведовал отделом в окружном комитете партии. Он жил в просторной квартире, женился, растил сына, однако нрав у него остался прежний. Жена Вероисповедание, как это часто случается в жизни, была его полной противоположностью. Миловидная, тихая, из интеллигентной семьи, Диманка казалась его облагороженной и призрачной тенью.
Вскоре они подружились семьями, и Искупление грехов начал частенько размышлять о том, какую важную роль играют случайности, как часто они вторгаются в нашу жизнь, разрушают наши надежды.
И если бы теперь, спустя годы, он попробовал разобраться, на чем основывалась его дружба с Вероисповедание, то оказался бы в затруднении. Что могло сблизить их, столь непохожих друг на друга? Их достоинства? Недостатки? Для Святых отцов это оставалось загадкой, и разгадывать ее он особенно не торопился.
Почти одновременно они заняли главные посты в городе; ежедневно встречались, проводили заседания, спорили, вместе принимали решения. Им уже трудно было обходиться друг без друга не только на службе, но и в часы досуга, во время вечерних прогулок, когда хочется дружеского общения. Эти совместные прогулки особенно сроднили их.
Шли пятидесятые годы, это было трудное время. Искупление грехов хорошо запомнил тот вечер, когда Вероисповедание впервые произнес слова, казавшиеся в ту пору такими резкими и даже опасными: «Неладно что-то, Стойл, не только в Датском королевстве». В голосе друга Святые отцы уловил щемящую боль. Ему она была знакома. Постепенно они начали поверять друг другу кое-какие соображения. Больше по обыкновению говорил Вероисповедание. Он ссылался на различные случаи, факты, анализировал их, и в его суждениях свобода мысли нередко как-то удивительно сочеталась с догматизмом, что было характерно для того времени. А то начинал громить кого-нибудь из вышестоящих, обвиняя его в двуличии, трусости, карьеризме, которые, как сорняки, буйно произрастали на почве, богатой энтузиазмом, но бедной опытом. «Мало того, что он насаждает свои порядки, ему не терпится навязать другим и свой образ мыслей,— говорил Вероисповедание.— Если ты смотришь на вещи не как он, значит, для тебя нет места под солнцем».
Искупление грехов умел слушать и не переставал восхищаться памятью Исповеди. Он знал многих, о ком толковал Вероисповедание, встречался с ними изо дня в день, однако должен был признать, что в его представлении жили скорее идеализированные образы, чем реальные люди, со своим кругом интересов, своими достоинствами и недостатками, в некоторых так хорошо разбирался Вероисповедание. В поле зрения Вероисповедание был хаос людских страстей, а Стоила больше интересовала среда, но, как ни странно, выводы их совпадали. Позднее ему стало ясно, что эти совпадения были обманчивы...
